Игра Саула
Шрифт:
Де Брюйн напрягся. Того и гляди что-нибудь сделает.
– Не надо! – крикнула Кэрри. – Не умирай!
2 мая 2009 года
– Каракас? – спросила Кэрри. – Что я там забыла?
Утром Саул и Верджил забрали ее на внедорожнике из квартиры на улице Эн-Насир. Пока Саул не видел, Кэрри спрятала в нижнее белье запас клозапина, а в сумку – ноутбук. На ходу она приняла таблетку, даже не запив ее водой. Может, так она придет в
Она всю ночь не спала, думала. Все началось с Абу Назира и вот к чему привело. Сейчас было не время покидать Ирак.
– Смена обстановки не повредит, – сказал Саул. – Сделай паузу.
– Я остаюсь, Саул. Есть же след Абу Назира.
– О чем ты? Мы проверили сотовый Абу Гъазавана – в нем нет ничего конкретного.
– Как насчет севера Ирака?
– Был один звонок на север, о котором мы знали, – сказал Саул, взглядом стреляя в сторону Верджила за рулем. – Но это даже не след. Так, намек незначительный.
Они выехали на скоростную автостраду Кадисайя, что вела в международный аэропорт Багдад: по три полосы в каждом направлении, земля плоская и ровная как стол, по обочинам – ничего, кроме пальм.
– Хрен там. Помнишь, где первый раз удалось засечь Абу Гъазавана? На севере, в контролируемой курдами области Ирака. Само собой, эта мысль показалась нам бредовой: еще бы, с какой стати Абу Назиру покидать Сирию и ехать в Курдистан? Но этой ночью меня озарило.
– Ты всю ночь не спала? – спросил Саул. Он беспокойно глянул в зеркало заднего вида, в глаза Верджилу. От Кэрри эти переглядывания не укрылись.
– Все со мной хорошо, Саул. Послушай, Курдистан – верная тема. Абу Назир обожает обманные маневры, в этом он весь. Отпусти меня, и я отправлюсь по его следу, закончу дело. Помнишь, у тебя должок передо мной.
– Должок? За то, что ты выполняла работу? Ты ведь оперативник ЦРУ и прямо сейчас переживаешь сильный посттравматический стресс, что неудивительно, учитывая, какие испытания выпали на твою долю. Вчера де Брюйн чуть не убил тебя.
– Послушай, Саул, – сказала Кэрри, выворачиваясь, чтобы посмотреть на него. – Отпусти меня.
– Нет, это ты меня послушай, Кэрри: ты прошла через войну, мы понесли потери, предстоит разгребать кучу дерьма. Поверь, я тебе услугу оказываю: если вернешься в Лэнгли, там тебя ждет другая война. Ты просто утонешь в бумагах, тебя по инстанциям затаскают… Если честно, вопросы будут задавать такие, на которые отвечать не следует.
– Он прав, Кэрри, – согласился Верджил. – В Лэнгли ты максимум через две недели попросишься назад в Песочницу.
– Бред какой-то. При чем тут Каракас?
Она смотрела, как мимо проносятся ряды пальм вдоль дороги; воздух мерцал жарким маревом. Как бы ни было худо в Ираке, уезжая,
– Считай, что едешь в отпуск. Сменишь обстановку. Связь с базой будешь держать через шефа местного отделения Элвина Глэдуэла, а отчитываться – передо мной. Передохни, Кэрри, съезди в Макуто.
– Дался мне отдых, Саул. Послушай, этой ночью я наконец все поняла, наедине с картой Ирака и последней бутылкой текилы… Короче, Абу Назир на севере, только не в Мосуле.
– С чего ты взяла?
– Шутишь?! В Мосуле курды, там наши люди. Абу Назир без маскировки и шагу из дома не сделает. Это не в его духе, он любит обустроить место под себя, чтобы рядом были приближенные. Я же видела его убежище в Эль-Атибе: до нашего прихода там укрывалось человек двадцать, если не тридцать. Женщины, мужчины, дети… Поверь, Абу Назиру нужно не просто укрытие, а дом… Там, где мы искать не станем. К тому же сигнал мы засекли у сотовой вышки «Корек телеком», к северу от Мосула, значит, Киркук и Талль-Афар сразу отпадают.
– Где же он тогда?
– Нужно думать, как Абу Назир. К северу от Мосула одни пески да скалы, пустыня. Есть лишь одно место, где он может не опасаться курдов, потому что там сунниты, они посещают местные мечети и медресе. И это место – Акра.
– Ну хорошо, предположим, что он в Акре. Почему?
– Сам подумай. Акра вдали от дорог, сунниты, курды и ассирийцы там живут порознь, не сталкиваются. К тому же Абу Назир всегда оставляет для себя путь к отступлению. Это мы выяснили на примере Эль-Атибы. Если ему придется спасаться из Акры, он либо уйдет в горы на границе с Турцией – там его искать смерти подобно, или – что хуже – он быстро смоется в Мосул.
– Мы все проверим, обещаю, – сказал шеф, когда они подъехали к блокпосту перед аэропортом. Машину и документы проверили, и они двинулись дальше, к терминалу.
– Расслабься, Кэрри, – сказал Верджил, когда она с Саулом выбиралась из машины. Какое-то время они вдвоем неловко замерли на тротуаре перед входом в терминал, на адской жаре.
– Насчет де Брюйна… – нерешительно начал Саул, глядя Кэрри в темные стекла солнцезащитных очков. – Ты к нему что-то испытывала?
Кэрри пожала плечами.
– Только давай без розовых соплей с сахаром. Де Брюйн обожал секс и тешил себя иллюзией, будто он весь такой интеллектуал, поэт войны. Мне же просто нравился секс… – Она помолчала. – Если бы де Брюйна прижало, он бы меня продал за доллар и вернул тебе сдачу.
– Однако он тебе нравился?
– Меня влекло к нему. Мы, женщины, знаешь ли, от мужиков не бегаем.
– Но почему? Тебе нравятся плохиши?
– Забавно от тебя это слышать, – ухмыльнулась Кэрри. – Знаешь, почему нам нравятся плохиши, Саул? С плохишом можно быть дрянной девчонкой и убеждать себя при этом, будто спасаешь плохого мальчика. С ним все будет хорошо?