Игра с огнем
Шрифт:
– Заткнись! – закричала Александра. – Замолчи!
«Ну, беги, расскажи ей, расскажи ей все!»
– Заткнись! Убирайся! Убирайся!
В мраморный сосуд мутным потоком хлестала из золотой артерии крана теплая розовая вода…
Серо-голубой «Мерседес» плелся по загородному шоссе. Желая заглушить стук собственного сердца, Александра включила магнитолу, но оттуда вырвался горячий полынный суховей…
«Из далека долго течет река Волга…»
– Нет,
Забор был тот же. Некогда темно-зеленый, покосившийся, изъеденный дождями и снегами. Та же дорожка, узкая, в зарослях сорняков. То же крыльцо с шатучими ступенями…
«Шурка, что ты там торчишь, входи!»
Она вздрогнула, собравшись бежать без оглядки назад, в спасительный комфортный мир, но, помявшись на затекших ногах, толкнула новую незнакомую дверь. Та оказалась незапертой и отворилась с вопросительным скрипом. Александра шагнула в древесный полумрак. Звук. Повторяющийся, до боли узнаваемый, точно воскресший из прошлого….
Бред. Прошлое не возвращается. Как не оживает молодость…
«– Шура? Здравствуй, проходи.
– Привет. А где Манька?
– На работе. А я вот окна мою…
– На работе? Странно. Сегодня не ее смена. Давай я тебе помогу. От нее не дождешься… Марианна ведь у нас принцесса…
– Что ты хочешь сказать?
– Только то, что сказала. Давай, я помогу тебе вымыть окна.
– Нет не это. Насчет Марианны…
– Что ты ее разбаловал. Но это не мое дело.
– Она сказала мне, что сегодня работает.
– Значит, так оно и есть. Я могла перепутать. Ты ведь любишь ее, да?
– Да, люблю. Очень.
– И веришь ей во всем?
– Да, верю. Что ты хочешь сказать, Шура?
– Ничего. Дай мне тряпку и газету. Я полезу на окно в гостиной…»
– Анюта, это ты?
Александра не сразу поняла. Чье имя замерло на губах мужчины, появившегося из недр старого дома и застывшего перед ней с немым изумлением в ярко-синих, как степное небо, глазах.
– Шура?
– Не двигайся, Марк, – прохрипела она, поднимая руку с прыгавшем в ладони пистолетом, прицеливая черное дуло. – Я пришла тебя убить.
Она отчаянно желала увидеть на его лице, ненавистном, все еще красивом, то, подсмотренное накануне, выражение безотчетного страза, которое лишает жертву человеческого облика. Тогда, она чувствовала,
Но он не испугался. Возможно, растерялся чуть-чуть. И немного удивился. Но лишь на мгновение. Брови приподнялись и тут же опустились на прежнее место. Точно знал он, что ЭТО может произойти в любую минуту, ожидал и был готов.
– Что ж, – проговорил он, проведя рукой по темно-русым мягким волосам, тотчас разлетевшимся плавными завитками. – Может, так всем будет лучше. Если ты уверена, что потом сумеешь жить спокойно. Поверь, это куда сложнее, чем убить.
– Заткнись! – выпалила Александра. Пистолет плясал так, словно кто-то тряс ее за плечи, и ей пришлось вцепиться в рукоятку обеими руками. – Как-нибудь справлюсь.
– Наверно… – губы Марка тронула непонятная усмешка. – Твоя сестра недооценивала тебя, Шура. Ты всегда была сильной женщиной. Очень сильной.
– А ты всегда был слабоумным идиотом.
– Когда-то ты так не считала.
Пляшущий палец надавил на курок. Пистолет оглушительно рявкнул, выплюнул пулю, и та, просвистев возле уха мужчины, бессмысленно ткнулась в бревенчатую стену.
– Мимо, – проговорил он хрипло, облизнув губы. На шее вздулись вены. – Попробуешь еще, или поговорим как нормальные люди?
– Не разговаривая со мной в таком тоне! – выкрикнула Александра, и ее голос зазвенел под низким потолком. Совсем как у дочери.
– Убери пистолет в сумку, – жестко выговорил Марк.
И Александра, сама себе удивившись, подчинилась приказу мужчины. А потом вдруг разрыдалась, как девчонка, закрыв лицо ладонями, ненавидя себя за идиотскую слабость, с которой ничего не могла поделать.
Он молча подхватил ее, провел в комнату, усадил на скрипучий диван, сам отошел к наполовину вымытому окну и, глядя сквозь него на глухой зеленый забор, переведя дыхание, тихо вымолвил:
– Прости… Я так перед тобой виноват… Хочешь воды?
– Пошел ты со своей водой и со своими извинениями, – прорыдала Александра. – Я тебе твою воду в морду выплесну…
– Шура, я люблю твою дочь, – проговорил Марк.
– Да кому нужна твоя чертова любовь?! – оторвав ладони от пылающего лица, выкрикнула Александра. – Она приносит одни беды! Ты сеешь несчастья! Смерть! Я не позволю тебе уничтожить мою девочку…
– Шура! Я никогда не причиню ей вреда… – Его синие глаза потемнели, пальцы сжались в кулаки.
На мгновение Александре показалось, что он ее ударит, и она вжалась в диванную спинку, вцепившись в сумочку, напрочь позабыв о спрятанном в ней смертоносном предмете. Но Марк продолжал стоять у окна, устремив на Александру задумчивый печальный взгляд.
– Но ты права, – сказал он. – Я это и сам знаю. У меня не может быть ничего общего с такой девушкой, как Анна. Мне надо было отказаться от нее. Но я никогда не был сильным. Помоги мне, Шура…
Он подошел к дивану, сел на другом конце, ссутулившись, сцепив сомкнутые пальцы на шее, ниже затылка.