Игра с огнем
Шрифт:
– Что ты сказала?
Та с вызовом вздернула остренький подбородок, тряхнув рассыпавшимися по обнаженным плечам белокурыми локонами.
– Что слышал, мудак.
– Ах, ты, б…, шалава деревенская, лимитчица сраная! – Вытащив руку из правого кармана, он с размаху ударил девушку по лицу. Та, потеряв равновесие, упала на грязную дорогу и тотчас, подтянув к животу умопомрачительно длинные ноги так, что стали видны маленькие черные трусики, выпалила:
– Пошел ты! Скотина!
Парень замахнулся было вновь, но передумал
Все произошло так быстро, что изумленный Марк не успел закрыть рта. И сейчас стоял, как истукан, не в силах пошевелиться. Никогда прежде он не видел близко таких красивых полуодетых девушек. Безразмерные тетки-поварихи на работе носили бесформенные платья, а, когда переодевались в замызганные халаты, то, отпуская сальные шуточки, беззастенчиво демонстрировали штопанные-перештопанные панталоны до колен, фасон которых острый на язык снабженец определил как «срази врага».
Сидя на корточках, девушка собирала сумочку и тихо ругалась. От нее пахло духами и спиртным.
– Вы не ушиблись? – спросил, приблизившись, Марк, сам поражаясь собственной смелости: для него легче было отработать три смены подряд, чем подойти к такой красавице.
Девушка удостоила его хмурым взглядом огромных, прозрачно-зеленых глаз, подведенных яркими «стрелками», даже не подумав одернуть юбку или поправить сползшую с плеча бретельку.
– Те че надо? Катись отсюда.
– Извините, – проговорил Марк, – я хотел заступиться, но не успел….
– Тоже мне, защитничек, – проворчала девушка, – тя самого соплей перешибешь. Дай сигаретку.
– У меня нет, – виновато пробормотал Марк, подавая поднятую расческу с железными зубьями.
– Тогда проваливай, – она встала, чуть покачнувшись, потерла красную от удара щеку и, буркнув: «Твою мать…», вытащила пачку «Явы».
– Эй, – окликнула она уже отошедшего на несколько шагов Марка, и тот в два прыжка очутился рядом. – Ты здешний? Дома спички есть?
Он обрадованно закивал.
– Можешь вынести?
– Хотите – зайдем вместе.
– А предки твои че скажут?
– Мои родители умерли, – сказал Марк, – сейчас я живу один.
– А-а, – кукольное личико девушки не выразило особого сочувствия. Впрочем, ему оно сейчас и не требовалось. Единственное, чего ему хотелось больше всего не свете в ту минуту – чтобы эта прекрасная незнакомка не растаяла в ночи.
– Мы могли бы поужинать вместе, – предложил он, снова подивившись на самого себя.
Ниточки-брови приподнялись, пухлые розовые губки скривились в недоброй усмешке.
– Я погляжу, ты – парень не промах. Лет-то тебе сколько?
– Восемнадцать, – смутился Марк.
– Да иди ты! Не больше шестнадцати.
– Я паспорт могу показать.
– На хрен мне твой паспорт, я не участковый. Думаешь, я – дешевка какая, что за жрачку «дает»? Пошел ты! Кретин малолетний.
– Вы
– Ладно, – смягчилась прекрасная незнакомка, – не обижайся. Я просто на того урода зла. Думают, блин, в папины Волги расселись – и хозяева жизни. Все позволено. Так что у нас на ужин? – Она по-хозяйски взяла Марка под руку. – Я тебе нравлюсь?
– Вы – самая красивая девушка, какую я когда-либо видел, – признался он, почувствовав, что снова краснеет.
– Ну да? И как же тебя зовут? Случайно не Ромео?
– Марк.
– Надо же! – Она вдруг звонко расхохоталась. – Как забавно! Меня зовут Марианна. Правда, похоже? Ты веришь в совпадения?
– Не знаю, – прошептал он, с трепетом сжимая ее ладонь, на удивление крепкую и шершавую.
– А я верю в судьбу, черную кошку, число тринадцать, гадания на кофейной гуще. – Девушка загибала длинные пальцы, – Вещие сны, рассыпанную соль, разбитое зеркало и в совпадения имен. Марк – Марианна… Что, если это – судьба и я – женщина твоей жизни, а?
Она впервые одарила его чарующе-кокетливой улыбкой, и у Марка с размаху ухнуло сердце…
Кровать была жесткой. Сон не шел. Анна ворочалась с боку на бок.
«Чик-чик-чик» – кто-то поскреб по оконному стеклу. Девушка подскочила, натянув легкое одеяло до подбородка, шепотом спросила:
– Кто там?
Нет ответа. И вновь монотонное «чик-чик-чик»…
Поджавшись, Анна долго вглядывалась в черный треугольник несомкнутых штор.
Дерево.
Она с шумом облегченно выдохнула.
«Дурочка».
Откинулась назад на подушку.
Мысли кружились вперемешку. Юноша, совершивший ужасное преступление и спрятавшийся в спасительном безумии от самого себя. Мужчина, так и не сумевший себе этого простить. Девушка, жонглировавшая чувствами, как мячами, и заплатившая за это своей жизнью. Григорий… Нет, о нем она думать не станет. Больно. Уже не так, как раньше, но все еще. Вот здесь, под левой грудью. Она не станет больше плакать ни по его рукам, ни по губам, чувственным и лживым… Если бы она была хоть немного красива… Или дело не только в этом? Он назвал ее никчемной… Он был прав. Тысячу раз. Она всю жтзнь плыла по течению, даже не пытаясь грести…
– «Мам, я не хочу приглашать эту противную Верку…
– Во-первых, не Варка, а Вера, а во-вторых, и слышать не желаю подобные глупости. Вера – замечательная девочка, а ее папа…
– Я знаю, кто ее папа, но она мне не нравится. Врушка, хвастунья, к тому же ругается нехорошими словами…
– Хватит выдумывать. Сию же минуту сядь и напиши Вере приглашение.
– Но это мой день рождения!