Игра с огнем

Гайворонская Елена Михайловна

– Дитя-цветок, – он улыбнулся в ответ. – Были такие когда-то… Они были свободны… Могли бросить все, на все наплевать и просто поехать за солнцем… Многие их осуждали, а я всегда завидовал детям-цветам… Тогда я был молод, как ты… – Он устало потер ладонью лоб, внезапно ощутив себя глубоким стариком.

– Ты бы тоже хотел бросить все и уехать?

Марк грустно усмехнулся.

– Я уже отъездился. Слишком поздно…

– Я слышала… ты… был в заключении? – В ее взгляде не было ни издевки, ни злобы, ни страха. Простой интерес. И то, как она старательно подбирала слова,

вероятно, не желая задеть, было так странно для ее полудетских лет… Будто и она успела что-то повидать. Впрочем, ему ведь тоже было только восемнадцать тогда…

– Можно сказать и так, – опустив голову, он сцепил пальцы на затылке. – Двадцать один год и вся жизнь. Ладно, – он решительно поднялся. – Я пойду. Домой… Теперь у меня есть дом. Правда, он больше похож на могилу… Но мне и этого много… А ты… тебе не место здесь, на шоссе… Юная девочка, совсем одна. Давай, я возьму тебе такси. – Он печально улыбнулся. – Как коллега коллеге…

– Спасибо, не нужно. Я сама могу позаботиться о себе.

– Тогда… до завтра?

– До завтра.

Визг тормозов был настолько пронзительным, что даже нарушил покой обитателей кустов, и тот, хрюкнув заматерился. Из угольной «БМВухи», высунулся коротко стриженый молодец, помахал, как платком, зажатой между унизанными золотыми перстными пальцами стодолларовой бумажкой:

– Эй, малютка, повеселимся? Запрыгивай, кому говорят!

Уже отошедший было Марк в два прыжка очутился около сжавшейся девушки.

– Извините, она со мной.

– Да, – крикнула Анна, поспешно схватив его руку тонкими теплыми пальчиками.

– Гляди мужик, – хохотнула «БМВуха», – за малолетку срок дают!

– Я свой срок уже отмотал, – тихо сказал Марк, и неожиданно холодная жесткость, прорезавшаяся в его голосе, заставила испуганную девушку перевести взгляд с опасной иномарки на недавнего собеседника, только что казавшегося подавленным и жалким. – А вот ваш еще впереди.

– Типун те на язык, козел! – возмутился детина, но почему-то предпочел ретироваться и, сплюнув в их сторону, захлопнул дверцу. Лакированная «БМВ» умчалась в сторону неоновой Москвы, обдав Марка и Анну бензиновыми испражнениями.

Следом, весело гикнув, пролетел пустой рейсовый автобус.

У измученной девушки не осталось сил даже на то, чтобы выругаться.

– Черт, – устало вымолвила она, опускаясь на скамейку. – Кажется, мне пора в соседние кусты.

– Если хочешь, – исполнившись отчаянной решимости, дернув себя за пуговицу, выпалил Марк, – можешь переночевать у меня. В отдельной комнате, разумеется. Я тебе ключ дам, запрешься.

– Хр-р, – насмешливо донеслось из пыльных зарослей.

– Извини, – смутился Марк, поймав ее пристально-настороженный взгляд. Глупое предложение. Я понимаю… Я бы тоже, наверное, отказался. Просто эта дорога… Еще раз прости. Я все-таки сейчас поймаю тебе такси. Не волнуйся, я заплачу. У меня есть деньги.

– Постой, – девушка перехватила его вытянутую руку, – признайся честно: ты это предложил не для того, чтобы просто переспать со мной?

– За кого ты меня принимаешь?! – уязвленно вскинулся Марк.

– За

мужчину… – виновато улыбнувшись, Анна чуть склонила голову к плечу, вновь сделавшись похожей на цветок.

– Меня это вообще не интересует. К тому же ты еще совсем ребенок.

– Я не ребенок, – обиделась Анна, – мне восемнадцать, между прочим.

– Ну, извини, старушка. – Улыбнулся в ответ, сам удивляясь, насколько легко и спокойно он чувствовал себя в компании новой знакомой.

– Ты – гей? Так бы сразу и сказал. У меня свободные взгляды.

– Поздравляю. Но вынужден тебя разочаровать. Я не гей.

– А-а, – протянула Анна, приложив ладошку к губам, и в ее зрачках отразилась сочувственная скорбь. – Понимаю… У тебя проблемы с этим…

Марк почувствовал, как кровь предательски прихлынул к щекам.

– Ты не слишком много понимаешь для своего возраста? – пробормотал он.

– В своем возрасте я первый раз вижу взрослого дядю, краснеющего, как маленькая девочка.

– Да… – покачал головой Марк. – Я вижу: ты и впрямь не пропадешь на этой остановке. Спокойной ночи.

– Эй! – воскликнула она возмущенно. – А как же я?! Сперва приглашаешь, а потом… Ну и ступай к черту, – обиженно надув губки, Анна вытащила сигарету.

– Брось эту гадость. Пошли. – Марк взялся за ее сумку. – У тебя тут что, кирпичи?

– Не командуй. Ты не мой отец. Все свое ношу с собой. – Взъерепенилась девушка, упрямо вздернув остренький подбородок, но сигареты убрала.

– У тебя есть отец?

– А как же! И мамочка и папочка. Полный комплект, – в ее голосе послышалась неожиданная горечь. – Только не надо о грустном, ладно?

– Хорошо, – промолвил Марк, вновь почувствовав боль, поднимающуюся из глубины прожитых лет. Ему невыносимо было думать, что эта славная непослушная девочка тоже может в кровь изрезать свое сердце о невидимое, но острое стекло… Но он ничего не может поделать, потому что сам балансирует на зыбкой грани между миром призраков и тех, кому только предстоит в него войти… Между…

Старая дверь отворилась с противным ворчливым скрипом. Рука привычным жестом нашла выключатель.

«Щелк!»

Привычным? Он не был здесь двадцать один год, но его руки помнят это простое механическое движение. А что если…

Пронизывающий холодок колючим ежом прокатился по позвоночнику, растворившись под коленями…

– В чем дело? – спросила Анна.

Ее звенящий голосок вернул Марка к реальности.

– Все в порядке. Просто я не был здесь очень давно.

– Где у тебя кухня?

Она бесстрашно ступала по крякающим половицам, не обращая никакого внимания ни на шорохи, ни на скрипы, заражая своей детской непосредственностью. Наверно, она была чересчур молода и не научилась бояться. И мрачные призраки постыдно отступали перед юной дерзостью.

– Ты можешь тут хозяйничать, – тихо сказал Марк, не переступая порога. – Только холодильник пуст. Разве, Галина что оставляла… Вот там, на полочке, должен быть чай. Раньше был…

– Есть, – сказала Анна. – Ты собираешься ужинать в коридоре?