Игра с огнем

Джейн Анна

– У меня сильный иммунитет. – Он наклонился ко мне, погладил по щеке и в очередной раз напомнил о своей замечательной удачливости.

Я, почти растаяв от прикосновений, все же заставила его отвернуться и, зорко проследив за тем, чтобы он не подглядывал, переоделась в сухую теплую кофту.

Кажется, он и правда, не поворачивался в мою сторону, но улыбка у Дэна была шикарная, в смысле, веселая, как у пингвина-хохотуна.

– Почему ты на меня так подозрительно смотришь? – весело спросил меня он.

– Да так, – уклончиво произнесла я.

И мы поспешили к стоянке. Приехали домой быстро – почти все дороги были пусты. Зато дождь

начался вновь, правда, уже не такой сильный. Дэн остановился около самого моего подъезда, продолжая глядеть на меня все также странно – и это заставляло меня нервничать. С ним что-то происходило, и я никак не могла понять, что именно. Из-за этого я даже в полной мере не могла наслаждаться нашей поездкой, да и в этот раз парень не спешил набирать скорость – ему явно не нравились скользкие дороги.

– Малыш мой, ты мне обещал кое-что рассказать! – вспомнилось мне в общем-то самое главное, когда я снимала шлем и отдавала его в руки Смерчу. А еще вспомнились слова Черри про сестру Ольги. – Что еще за тайны мадридского двора, поведаешь?

– Обещание есть обещание, Бурундук, – кивнул он совершенно серьезно, глядя не на меня, а на яркий фонарь.

– Жалеешь? – неожиданно спросила я самым добродушным тоном, но обожгла брюнета яростным взглядом сумасшедшей ревнивицы. Подумать только, и откуда что взялось? Наверное, мой взгляд говорил Дэну, что если его ответ будет положительным, то кое-кто – и это явно буду не я – вновь станет мерзнуть – только уже в ближайшей луже. Вон, неподалеку от нас целое море раскинулось.

– Нет, – совершенно спокойно и, как мне кажется, искренне ответил он. – А ты?

– О чем? – не сразу сообразила я, потому что в душе возликовала – совершенно неожиданно для самой себя.

– О Кларе, о ком еще?

Я посмотрела под ноги, наклонилась к земле, выдернула замызганный и грязный одуванчик, повертела его в руках и ответила наконец беспечным тоном:

– Не-а.

– Не-а? – Голос Смерча был недоверчивым.

– Не-а, – повторила я и на какое-то время замолчала, собираясь с мыслями, а потом продолжила чуть хрипловатым голосом: – Он, конечно, клевый, умный, стильный, красивый, обворожительный и обаятельный – короче, он намного лучше тебя, Сморчок, но сегодня я кое-что поняла.

– И что же? – вежливым тоном спросил мой собеседник и по совместительству личный водитель.

– Кажется, я сдалась, – ответила я и, глядя на несколько растерянное выражение лица Дэнва, пояснила как-то совершенно спокойно: – Ну, не сможем мы быть вместе, и все. Я это сегодня поняла окончательно и предельно ясно. Я жутко завидую Троллю, что у нее есть возможность быть с Ником. – Я вновь повертела цветок в руках – на подушечках пальцев осталась грязь. – Но сам посуди, я три года боялась подойти к нему, не предпринимала почти никаких попыток, чтобы быть вместе, лишь следила за Кларским издалека и мечтала, – все же призналась я. – Я вела себя в его присутствии, как настоящая дурочка: цепенела, краснела, смущалась… Только сегодня я на удивление вела себя более или менее адекватно в его присутствии! И я говорила себе: «Ничего страшного, Маша, надо просто привыкнуть, и тогда в следующем семестре ты сможешь его завоевать». А через семестр бездействия твердила опять: «Ничего страшного, в следующем году вы точно будете вместе!» И вновь ничего не происходило, потому что Никита и не думал обо мне, а я сама ничего не делала. И все это опять повторялось. Круг за кругом. Наверное, за три года вошло в привычку. –

Я усмехнулась. – В общем, я пораскинула остатками мозга, который ты мне еще не успел выесть, доставала со стажем, и поняла. Поняла, что между мною и Никитой не может быть никакого будущего, разве что кроме дружеского. Я бы хотела с ним дружить и знать, что у него все хорошо. Знаешь почему? – спросила я. – Наверное, даже не потому, что он влюблен в другую, а потому, что у меня любовь ненастоящая. В смысле, я, правда, его люблю, но, кажется, как идеал, а не как человека. Поэтому мне и страшно всегда было рядом с ним. Кому не страшно будет рядом с идеалом? Вдруг идеал подумает, что ты какая-то не такая – трагедия всей жизни.

Дождь вновь закончился – уже насовсем.

– Я долго думала, почему Ник? Почему именно он так запал в мое сердце? И однажды поняла, что он похож на одного человека, которого в детстве я считала героем.

После всей этой тирады на сердце стало легче.

– Вот как? – Смерч мягко взял у меня из рук одуванчик. Он ничего не говорил, просто слушал, но мне казалось, что Дэн полностью поддерживает меня. Я удивленно на него взглянула, покачала головой, а парень вдруг, как всегда, не говоря ни слова, пересек дорогу, отбежал на несколько метров в глубь детской площадки, и уже через полминуты вернулся с красивым здоровым одуванчиком яркого желтого цвета в руках.

– Возьми, мучай его, – радостно произнес он.

– Спасибо, господин Забота. Мне в общем-то было хорошо и с тем одуванчиком. Но все равно спасибо. Ты странный, – чуть помедлив, сказала я.

– Наверное. Бурундук, обещай, что не будешь ругаться? – спросил он.

– За что? – насторожилась я.

– Просто не будешь, и все. Что бы я тебе ни сказал сейчас. – Он близко-близко приблизился ко мне. А я, совсем забыв, что дома меня ждет собственный дракон – мама, подалась вперед. К нему, как будто бы Дэн мысленно приказал мне это сделать.

– Что, – подозрительно уставилась я на брюнета, – осуждаешь меня? Хочешь сказать, что ты от Князя никогда не отступишься, так? Хм, неужели решил наш разнесчастный договор разорвать? Ну, валяй. Не буду злиться, – сказала я сердито. И чего ему эта Ольга далась? Не видит, что она другого любит?

– М-м-м, – он очень наглым образом провел носом по моим волосам, – я хочу сказать немного не то. Бурундук, нет, Маша… Мари, Мария, Марья…

– Да говори уже!

– Это похоже на детский сад, и я даже не знаю, как правильно тебе объяснить, и чувствую себя глупо, но, ты знаешь… Ты знаешь, я не люблю Олю. Я немного пошутил. – Это было сказано таким милым тоном нашкодившего ребенка, что я сначала остолбенела, явив собой статую удивления, а потом ткнула одеревеневшим пальцем в его солнечное сплетение.

– Насчет чего ты пошутил, борода драная? – хрипло спросила я, скривив губы в подобии глупой ухмылки. Я ему душу свою наизнанку вывернула, а он издевается!

Улыбка сделалась еще краше, в синих глазах Дэнни, которые в темноте казались темно-серыми, засветились опасные манипуляторские огоньки, замаскированные под детский наивный взгляд. Он виновато взглянул на меня и сказал:

– Маш, я, правда, хотел, чтобы малышка Ольга рассталась с Кларой, но насчет того, что она – моя любовь, я слегка преувеличил. – И он беззащитно и вместе с тем горько рассмеялся. У моего орла глаза мигом запеленало тьмой, он со злорадным криком спикировал на Дановскую башку, выставив острые цепкие когти.