Игра навылет

Глинский Семен

Гремит марш, и, произнося речёвки, хрипит простуженное горло – зритель должен воспринимать это как увертюру.

Становится ярко-красным медный провод. Нагревшись до нужной температуры, он воспламеняет бензин.

Огненный ручеёк добегает до вагончика – и зарождается тревога. Приблизившись к охваченному огнём строению, замедляет ход красный автомобиль.

Звучит первый взрыв, оповещая о том, что начинается драма, и вся сцена наполняется светом. Этот слепящий свет не даёт разглядеть мечущихся на мосту людей.

Что

у них написано на лицах? Что они чувствуют в эти последние мгновения? Мы, к сожаленью, не узнаем этого никогда – они унесут тайну с собой.

Приближая страшный финал, начинают рваться газовые баллоны. Грохоча камнями, сходит лавина – и всё накрывает чёрная мгла.

Такой был сценарий, и оставалось только воплотить его в жизнь.

Засунув взрывное устройство в рюкзак, он натолкал ещё туда разной пиротехники – петард, ракет и прочего.

Навьючил мешок на себя и, прихватив удочки, отправился на своё любимое место. На тихое лесное озеро, прятавшееся в лесу.

Прошёл через болото, ломая сапогами тонкий лёд, – и вышел на берег.

Здесь было очень топко, поскольку озеро находилось в низине, и берега были залиты талой водой.

Зато рыба тут плавала прямо у ног, и её можно было ловить голыми руками.

Он кидал в озеро хлопушки и, когда оглушённая взрывом рыба всплывала, вычерпывал её из воды сачком.

Быстро набив окунями большую сумку, пустился в обратный путь, но маршрут выбрал теперь уже другой.

Шёл по берегу реки, бурлившей на дне ущелья, и, поднявшись на насыпь, двигался по трассе, а затем по мосту.

Дойдя до последнего пролёта, достал из рюкзака взрывное устройство и присоединил его к электрической розетке, укреплённой на столбе.

Засунул магнитофон под вагончик и, позвонив по телефону, услышал хриплый голос Густава.

В то же самое мгновенье, словно отвечая на призыв, взвыла полицейская сирена, и на трассе появилась кавалькада машин.

Он отключил взрыватель и, кубарем скатившись с насыпи, спрятался под мостом.

Они топтались у него над головой, эти важные господа, которые ездили в сопровождении полиции. Бурно обсуждали что-то, вероятно, какие-то проблемы, связанные с ремонтом.

Слава Богу, дебаты продолжались недолго, и начальники смогли договориться быстро. Расселись по машинам – и уехали. А ему вдруг расхотелось немедленно возвращаться в отель.

Такое светлое было утро, и такая звонкая висела над рекой тишина, что хотелось раствориться в этой благодати без остатка. А про врагов своих забыть.

Он устроился на обломке скалы, выступавшем из воды, и забросил удочку.

Дремал, поглядывая на поплавок, и неожиданно увидел перед собой доктора. Протёр глаза, думая, что ему это причудилось, но тот его успокоил:

– Всё нормально, старик, я тебе не снюсь.

– Да, док, для привидения ты, пожалуй, чуточку толстоват. – Он вытащил удочку и, насадив

на крючок свежую наживку, забросил снова. – Ну и что тебя привело сюда?

– То же, что и тебя. – Солодов достал из кармана куртки фляжку и протянул рыбаку. – Старая охотничья страсть.

Бородач сделал несколько глотков и вернул фляжку обратно.

– Как сегодня поохотился? Удачно? – Покосился на винтовочный чехол, висевший у доктора на плече. – Сумел кого-то подстрелить?

– Да нет, мазал постоянно, – ответил с досадой Солодов. – Староват стал, и глаз не тот.

– Вот смотри, как работают профессионалы. – Расстегнув сумку, бородач показал доктору свой улов.

– Это ты на удочку столько наловил? – посмотрел на него недоверчиво Солодов.

– Ага, на удочку, – ухмыльнулся он. – Только не на простую, а на китайскую.

– Дошло наконец, – сказал доктор. – Ты петардами её глушил. Только наш брат, русский, до такого может додуматься.

– Я её сначала усовершенствовал, петарду-то, – охотно делился рыбак опытом с коллегой. – Там заряд пороховой очень маленький, но мне удалось его увеличить.

– А я всё думаю, чего он на рынке петарды покупает? Фейерверк грандиозный, что ли, хочет устроить?

– Это, между прочим, тоже входит в мои планы. – Вытащив из рюкзака петарду, бородач поджёг её – она долетела почти до моста и упала в воду. – Такой салют устроим, что из города будет видно.

– Ты смотри осторожнее с этим делом, с пиротехникой своей, – предупредил его Солодов. – Тут полиция сегодня приезжала.

Бородач следил за поплавком и в этот раз успел отреагировать на поклёвку вовремя. Ловко подсёк рыбину и, прыгнув в воду с сачком, вытащил на берег большую серебристую форель.

– Ну что, док? Как тебе эта красавица? – любуясь рыбиной, спросил он. – Тут уж всё было по-честному, без пиротехники.

– Да, хороша, – соглашался с ним врач. – Отнеси её Марте, и она поджарит её тебе на ужин.

– Конечно, док, – кивнул он. – Я всегда отдаю ей рыбу, и она готовит её для своего мужа. Сам я, честно говоря, рыбу терпеть не могу.

Бородач смотал удочки и, закинув за спину рюкзак, потопал к насыпи. Двигался очень быстро, и доктор с трудом поспевал за ним.

– Погоди, постоим немного, – вытирая вспотевшую лысину, попросил его Солодов. – Я уже запарился весь.

Он опустился на камень и, закатав штанину, затянул покрепче ремни, которыми был пристёгнут к ноге протез.

– Ну и как он? Очень неудобный? – поинтересовался доктор. – Ногу сильно натирает?

– Есть такой факт, – ответил инвалид. – Наши мастера ничего толком делать не умеют. Не считая, конечно, того, что идёт на войну.

– Я ведь, к слову сказать, тоже побывал на войне. – Солодов наклонил голову и показал вмятину, оставленную на макушке осколком снаряда. – Повезло ещё, что совсем башку не оторвало.