Игра навылет
Шрифт:
– Старый приятель. – Она сразу же опознала на снимке человека, сидевшего за рулём. – Они вместе в академии учились, а потом служили на флоте. Теперь строят рядом дома.
– Давайте погуляем ещё, – предложил он. – Может, придёт в голову что-то умное. Тут нужно ход какой-то найти, тактику хитрую. Они вон какие шустрые. На машинах носятся, с хлопушками дорогими, а у нас с вами даже ружьишка паршивого нет.
– Хватит, погуляли уже, – отказалась Данко. – Я не собираюсь ничего придумывать. Просто позвоню и назначу встречу в каком-нибудь людном
– Пожалуй, это выход, – согласился он. – Пусть ваш муж лично объяснит, зачем он вас преследует. А я постою на стрёме.
– Ну не знаю, – сказала она нерешительно. – У меня вообще-то есть уже телохранитель. Хотя его, может быть, действительно не стоит впутывать в эту историю. Он порвёт дураков на куски, а потом ещё и в тюрьму за это сядет.
– Звонить лучше с моего телефона, – посоветовал однорукий. – Тогда ваш муж точно отзовётся.
– Здравствуй, дорогой! – Она произнесла это нарочито бодрым голосом, чтобы он не подумал, что она чего-то боится, и не испугался сам. – Мне нужно срочно с тобой увидеться, и я приглашаю тебя на свидание.
– Куда я должен прийти? – спросил муж.
– Рядом с собором есть маленький скверик, – ответила она. – Только ты приходи, пожалуйста, один. Я не хочу, чтобы твой друг видел, как мы будем с тобой обниматься.
В сквере в это время проходил показ мод.
В высоком кресле, придвинутом почти вплотную к подиуму, сидел роскошно одетый маркиз, и его окружала многочисленная свита.
Сиятельная особа разглядывала в лорнет проходивших мимо женщин, и по его сигналу слуги поднимали подолы длинных платьев. Взору открывались обнажённые ноги, и маркиз хлопал в ладоши и кричал «браво».
Светские дамы осыпали девиц конфетти. Публика, сидевшая в задних рядах, стучала ногами, свистела и швыряла на подиум медные монеты.
Однорукий постоял, посмотрел и, сплюнув, отошёл.
– В наших деревнях, слава Богу, такого не увидишь.
– А что в них можно увидеть теперь, в наших деревнях? – спросила она. – Даже под гармошку уже не танцуют. Только пьют и дерутся.
– Ваш муж прячется сейчас за кустами, – подсказал однорукий. – Вы идите к нему, а я буду поблизости. Если что, зовите на помощь.
Муж уже двигался ей навстречу, и, кинувшись к нему, Данко неожиданно наткнулась на препятствие – их разделяла ледяная стена.
Попыталась до него докричаться, но слова не доходили до его слуха. Он хмуро смотрел на неё и не понимал, чего она от него хочет.
– Почему?! Почему?! Почему?! – повторяла она. – Что я тебе такого сделала?
– Я не отдам тебе свой дом, – сказал муж. – Зря ты подала в суд.
– Деньги мне нужны были на операцию, – объяснила она. – Но ситуация изменилась, и я не буду с тобой судиться.
– Я должен тебе верить? – спросил он. – Ты не передумаешь завтра?
– Не передумаю, – ответила она. – Я уже оповестила своего адвоката. Ты можешь связаться с ним, и он всё подтвердит.
– Напишешь
Что-то тяжёлое, лежавшее в кармане его плаща, стукнуло её больно по ноге.
– Что там у тебя такое? – Сунув руку в карман, Данко нащупала пистолет. – Ты действительно собирался меня убить?
Он ничего ей не ответил и только сжал ещё сильнее грубыми пальцами руку.
Узнав хозяина, машина радостно пикнула. Муж открыл дверцу и, толкнув жену на сиденье, достал из бардачка блокнот и ручку.
– Я такая-то и проживающая там-то. – Он проверил, что она написала, и продолжил диктовку: – Находясь в здравом уме и в твёрдой памяти, отказываюсь от своей доли имущества в пользу моего бывшего мужа и его малолетней дочери.
– Для девчонки мне ничего не жалко, – отдавая ему расписку, сказала она. – Даже себя.
– Это ещё не всё. – Муж вернул ей блокнот. – Ты обязуешься держаться от дома, принадлежащего мне, и от моей дочери на расстоянии не менее километра. Никогда не звонить и не вступать ни в какие контакты с ребёнком и другими членами моей семьи.
– Кто тебя надоумил? – поинтересовалась она. – Твоя новая сожительница?
– Вылезай, – поворачивая в замке ключ зажигания, сказал муж. – Переговоры окончены.
– Сделай мне одно одолжение, – попросила она. – Подбрось меня до ущелья. Мы там одну женщину похоронили, и я хочу отвезти ей цветы.
– Ладно, – поколебавшись немного, согласился муж. – Так уж и быть – довезу. Тем более что это твоя последняя просьба.
Он смотрел всё время в сторону, но ей удалось перехватить его взгляд – в нём были смятение и страх.
«Боится меня, – догадалась она. – Боится, что смогу достучаться до его сердца, – и прикрывается грубостью и жестокостью».
Они въехали на гору и, остановившись около чёрного провала, он открыл дверцу:
– Ты уверена, что тебе действительно нужно сюда?
– Да, конечно, – кивнула она. – Это точно здесь – вон тут сколько следов натоптано.
– Может, тебя подождать? – спросил он. – Я могу постоять минут двадцать.
– Спасибо, не нужно, – отказалась она. – Меня наши подберут, они уже скоро должны быть здесь. К тебе навязалась, потому что мне не хотелось ехать вместе со всем коллективом. Я хочу поговорить с этой несчастной душой и Богу помолиться, а для этого мне нужно остаться одной.
– Ну бывай, – сказал он, захлопывая дверцу.
– Всё, уезжай. – Она махнула ему рукой и, сойдя с обочины, вступила на тропинку.
Спустилась по обледеневшему склону на карниз и, переступая через обугленные головешки, подошла к обрыву.
Снизу на неё дохнуло холодом, и, отшатнувшись от бездны, она прошептала:
– Господи, прости меня, грешницу, за все прегрешения мои и не карай строго.
Оттолкнулась от каменного уступа – и прыгнула.
Глава шестнадцатая
Железяка