Игра Мертвеца
Шрифт:
Наконец обойма вошла в рукоять. Я поднял пистолет и стал судорожно жать на спусковой крючок. Вы не поверите, но и теперь не попал ни единого раза!
— Толя! — прокричал я, нервно запихивая в рукоять новый магазин. — Сколько здоровья у Хитроеда первого уровня?
— Секунду! — моментально отозвался Толя.
Тем временем Хитроед опустил своё тело на мою голову, и я почувствовал сильнейшее давление мышц на своём лбу. Неимоверным усилием мне удалось сорвать с головы эту жуткую шляпу смерти и откатиться в сторону.
— Пятьдесят! — раздался голос Толи.
Слишком
Внезапно в мою голову пришла совершенно безумная мысль. В обычное время эта идея показалась бы мне самоубийством, но сейчас она была единственным шансом на спасение…
Я быстро откатился в сторону и поднялся на ноги. Хитроед тоже поднялся на своих длинных ногах. Я стоял совершенно неподвижно. Хитроед быстро подошёл и занёс тело над моей головой. Ещё секунда — и он натянул себя на меня. Жутко тесно, сыро и мерзко — вот каково это, быть внутри Хитроеда! У меня наверняка было всего несколько мгновений до того момента, как он сократит все свои мышцы и раздавит меня до смерти, так что я не стал терять время: протянул руку с пистолетом вверх и девять раз подряд нажал на спусковой крючок. Промазать, когда цель — это всё, что тебя окружает, невозможно, но я забыл, что мой пистолет относится к классу «сломанный». Слышал только три выстрела, хотя курок спускал девять раз. И дело не в том, что я оглох от выстрелов, а в том, что пистолет дал осечку.
Давление мышц твари усиливалось: я чувствовал, как мои глаза вылезают из орбит. Дышать уже не мог. Неимоверным усилием я протянул левую руку вверх и, нащупав затвор, стал судорожно дёргать его, пытаясь извлечь застрявший патрон. Я почти отключился, когда высвободившийся патрон упал мне на голову. Затвор встал на место, и я, не теряя ни секунды, начал жать на спусковой крючок.
Раздалось ещё четыре выстрела. Мышцы твари сократились, а мои кости затрещали под страшным давлением. «Кажется, это конец», — обречённо подумал я, но мышцы твари резко ослабли, и я рухнул на землю вместе с ней.
Совершенно обессилев, я выбрался из мерзкого мешка.
— Сколько у меня здоровья? — устало пробурчал я.
— Десять процентов, — грустно ответил Толя.
— Понял. Отбой, — сказал я потерял сознание.
Не знаю, сколько я провёл в отключке, но когда пришёл в себя, первой мыслью в моей голове была цифра 10. Твою мать! У меня же всего десять процентов здоровья! Ещё час — и мне конец! Я поднялся на ноги настолько быстро, насколько позволяло моё несчастное, измочаленное тело. Неверными шагами дошёл до последнего дома — того самого, где встретил Хитроеда, — открыл дверь, вошёл в дом и рухнул на колени рядом с мёртвым телом. Открыв рюкзак, я вытряхнул его содержимое наружу: пять разных пистолетов, двенадцать обойм, две монеты серебром, лак для волос, средство для мытья посуды, мешки для мусора, пачка крекеров и банка тушёнки.
Взяв тушёнку, я быстро вышел на улицу, нашёл камень побольше и стал лупить об него банкой. Я не знаю, сколько минут осталось до моей смерти — может, сорок,
— Толя, сколько у меня здоровья?
— Двадцать… ой, нет, теперь уже десять процентов!
Фотофиниш… Задержись я на минуту — и был бы покойником.
Глава четвёртая. Страшная смерть
Глава четвёртая. Страшная смерть
Скорее, дай мне Зелье здоровья! — смертельно уставшим голосом взмолился я, распластавшись в грязи у ног стражника Нубограда.
Стражник смотрел на меня с плохо скрываемым презрением.
— Нет, — отрезал он. — Сначала нужно уплатить штраф в пять серебряных монет.
Я из последних сил подтянул к себе рюкзак, расстегнул и вычерпал его содержимое.
— Тут хватит и на вход, и на зелье, — ослабевающим голосом прохрипел я.
Охранник нехотя распинал содержимое моего рюкзака сапогом, чтобы лучше его разглядеть, и, сосредоточенно нахмурившись, принялся шептать себе под нос, загибая пальцы.
— Тут только на две серебряные монеты, — заключил он.
— Возьми дробовик. — Я неверной рукой попытался снять оружие со своего плеча.
— О, а вот это уже разговор! — оживился стражник, охотно помогая мне избавиться от дробовика.
— Теперь я могу войти в город и получить своё зелье? — с надеждой спросил я.
— За ружьишко могу дать только две с половиной монеты. Но этого всё равно мало.
— У меня есть Прыглосось. Он там, у перекрёстка. — Я неопределённо махнул рукой куда-то назад. — Чуть-чуть не дотащил — слишком тяжёлый. Но он совсем свежий — я его сам убил всего пару часов назад...
— Ты убил Прыглосося?! — округлил глаза стражник. — Какой же надо быть мразью, чтобы убить несчастное безобидное животное!
— Он сам напал на меня. И он рыба, а не животное. — У меня не осталось сил даже на то, чтобы держать голову поднятой, так что я опустил лицо в грязь и начал пускать носом пузыри.
— Зато ты животное! — с презрением выпалил стражник. — Сколько же в тебе злобы, раз ты вот так просто убиваешь несчастных дельфинов! У них ведь даже зубов нет!
— Рыб, — поправил его я, приподняв голову над лужей. — Сколько дашь монет?
— Четыре! За всё вместе! — решительно ответил стражник.
— Было же пять с половиной, — напомнил я, клюя носом в лужу.
— Я вычел штраф за убийство Прыглосося!
— Нет такого штрафа, — усомнился я,
— Теперь есть! Я его ввожу с этого момента!
— Ладно, просто продай мне зелье, — сдался я, пытаясь перевернуться набок.
— Четыре монеты, — невозмутимо сообщил стражник.
— Ему красная цена — пятьдесят бронзовых…
— Это цена для порядочных людей, а для таких как ты — мерзких убийц Прыглососей —четыре серебряные монеты, и ни бронзой меньше!
— Хрен с ним, — не стал спорить я, — давай зелье…