Игра ангела
Шрифт:
— Забавный эффект, правда? — спросил седой как лунь человечек с проницательным взглядом.
Я согласился с ним.
— Как оно работает?
— Пока не знаю. Мне привезли эту штучку пару дней назад от мастера хитрых зеркал из Стамбула. Создатель называет фокус преломляющим смещением.
— Вещь служит напоминанием, что все внешнее обманчиво, — прокомментировал я.
— Кроме магии. Чем могу служить вам, кабальеро?
— Я имею честь говорить с сеньором Дамианом Роуресом?
Человечек медленно кивнул, глядя на меня в упор, не моргая. Маска добродушия
— Мне порекомендовали обратиться в ваш магазин.
— Интересно, кто был столь любезен?
— Рикардо Сальвадор.
Фальшивая улыбка стерлась с губ.
— Я не знал даже, что он еще жив. Не встречался с ним двадцать пять лет.
— А с Ирене Сабино?
Роурес, вздохнув, слегка покачал головой. Он обошел прилавок и шагнул к двери. Повесив табличку «закрыто», он повернул ключ в замке.
— Кто вы такой?
— Меня зовут Мартин. Я пытаюсь выяснить обстоятельства, связанные со смертью сеньора Диего Марласки. Насколько я понял, вы его знали.
— Я полагал, все обстоятельства были выяснены давным-давно. Сеньор Марласка покончил с собой.
— У меня сложилось иное впечатление.
— Не знаю, что вам наговорил этот полицейский. Обида оказывает влияние на память, сеньор… Мартин. Сальвадор уже пытался в свое время протолкнуть идею о заговоре, не имея ровным счетом никаких доказательств. Всем известно, что он согревал постель вдовы Марласки и лез из кожи вон, чтобы выглядеть героем. Как и следовало ожидать, начальство его приструнило, а затем его выгнали из полиции.
— Он считает, что в действительности была сделана попытка скрыть правду.
Роурес фыркнул.
— Правду… Не смешите меня. На самом деле хотели замять скандал. Адвокатская контора Валеры и Марласки грела руки почти на каждом дельце, что проворачивалось в этом городе. Никто не был заинтересован в том, чтобы сомнительная история получила огласку. Марласка отказался от своего положения в обществе, работы и брака, заперся в старом особняке и занимался бог знает чем. Любой, у кого есть голова на плечах, мог предсказать, что ничем хорошим это не кончится.
— Что не помешало вам лично и вашему компаньону Хако выгодно воспользоваться помешательством Марласки. Вы ведь пообещали ему на спиритических сеансах установить связь с тем, кто отошел в мир иной…
— Ничего я ему не обещал. Сеансы спиритизма устраивались только для развлечения. Все это понимали. Я вовсе не пытался наживаться на мертвых, я просто честно зарабатывал на жизнь.
— А ваш партнер Хако?
— Я отвечаю только за себя. И не несу ответственности за действия Хако.
— Значит, он что-то сделал.
— Что вы хотите от меня услышать? Что он похитил деньги, якобы лежавшие на тайном счете в банке, как упорно твердил Сальвадор? Что он убил Марласку и надул нас всех?
— А разве нет?
Роурес пристально посмотрел на меня.
— Не знаю. Я не видел его со дня смерти Марласки. Все, что знал, я рассказал тогда Сальвадору и другим полицейским. Я
— А что вы можете сказать об Ирене Сабино?
— Ирене любила Марласку. У нее даже в мыслях не было навредить ему.
— Что с ней сталось? Она еще жива?
— Думаю, да. По слухам, она работала в какой-то прачечной в Равале. Ирене была доброй женщиной. Слишком доброй. Потому так и кончила. Она верила во всякую чепуху. Верила в любовь.
— А Марласка? Что ему понадобилось на том свете?
— Марласка ввязался во что-то, не спрашивайте, во что именно. Нечто такое, чего ни я, ни Хако ему не продавали и не могли продать. Мне известно только то, что я случайно подслушал из его разговора с Ирене. Похоже, Марласка познакомился с кем-то, кого я не знал, а поверьте, я знаю каждого на своем профессиональном поле. Тот человек пообещал Марласке в обмен на услугу, я не знаю какую, вернуть его сына Исмаэля с того света.
— Ирене не говорила, кто этот незнакомец?
— Она его никогда не видела. Марласка не разрешал ей встречаться с ним. Но она не сомневалась, что адвокат боится.
— Боится чего?
Роурес причмокнул языком.
— Марласка верил, что проклят.
— Поясните, пожалуйста.
— Я ведь уже вам говорил. Марласка был болен. Он твердил, что в него вселилось нечто.
— Нечто?
— Дух. Паразит. Не представляю. Послушайте, в моей профессии приходится сталкиваться со множеством людей, у кого не все дома. Они переживают личную трагедию, например лишаются возлюбленного или состояния, и теряют почву под ногами. Мозг — самый хрупкий орган человеческого тела. Сеньор Марласка был не в своем уме, и это становилось понятно каждому после пятиминутного разговора с ним. Потому он ко мне и пришел.
— И вы сказали ему то, что он жаждал услышать.
— Нет. Я сказал ему правду.
— Ваш вариант правды.
— Мне известен лишь один. Мне показалось, что человек этот серьезно повредился рассудком, и я не хотел пользоваться его состоянием. Такие вещи добром не кончаются. В моей деятельности существует черта, которую нельзя переступать, если понимаешь, что к чему. Тому, кто ищет развлечений, острых ощущений или утешения в ином мире, предоставляется такая возможность и взимается соответствующая плата за оказанную услугу. Но тех, кто пребывает на грани безумия, следует отправлять домой. Спиритический сеанс — это театральная постановка, не хуже любой другой. И публика должна состоять из зрителей, а не «озаренных».
— Образцовая этика. Что же тогда вы сказали Марласке?
— Я сказал, что наши спектакли — вымысел, сказки. И я обычный комедиант, кто зарабатывает на жизнь, устраивая спиритические сеансы для несчастных, потерявших близких и желающих укрепиться в вере, что возлюбленные, родители и друзья ждут их в загробном мире. Я объяснил ему, что на том свете нет ничего, только беспредельная пустота, и мир живых — единственный, которым мы располагаем. Я посоветовал ему забыть о духах и вернуться в семью.