Игорь

Тихоненко Игорь

— Не надо, — упавшим голосом произнесла Радмила.

Стольник с удивлением переспросил:

— Я не понял, что не надо?

— Не надо говорить Звениславу о Хударе, — слабым голосом пояснила Радмила. — А то он его убьёт.

— А то, что Звенислав тебя убьёт за измену, тебя это не заботит, — проговорил Темага. — Ну и ну.

Радмила упала на колени и зарыдала. Она заслонила лицо ладонями и выла, повторяя при этом запинающимся голосом:

— Я не виновата, это случайно получилось. Нечаянно. Я на базаре покупала себе ожерелье. Там я с ним и познакомилась. Он хороший. Не надо его

убивать.

— И как долго это случайно получалось? — продолжал издеваться Темага.

— Не помню, может, месяца два, или три, — говорила Радмила. — Но Звенислав здесь ни при чём, клянусь вам.

В этот момент из тени вышел Свенельд, приблизился к женщине, поднял её на ноги и мягким голосом произнёс:

— Ну, что ты, Темага, так мучаешь бедную женщину. Совсем её запугал. Даже до слёз довёл. Не хорошо. В конце концов, это её личное дело. Что мы звери какие, разве мы не понимаем. В жизни ведь всякое может случиться. Правда?

Радмила перестала плакать, и вытерла ладонью глаза. Она внимательно смотрела на Свенельда.

— Мы ведь можем и по-хорошему договориться, — предложил Свенельд. — Зачем же нам губить бедную Радмилу. Она и так несчастная натерпелась. Ну, что мы договоримся с тобой, или всё-таки придётся рассказать Звениславу про Худара и твои похотливые похождения?

— Что же вы хотите от меня? — не понимала Радмила. — Почему вы меня пытаете?

— Ну, это мы ещё не пытаем, — проговорил Свенельд. — Если мы начнём тебя пытать, то ты быстро на всё согласишься. Только так мы ведь тебя можем покалечить. А зачем тебе это надо? Давай по-хорошему договоримся.

— Да до чего нам надо договориться? — пыталась выяснить Радмила. — Скажите толком. Я на всё согласна, только не говорите ничего мужу.

— Вот и ладушки, — улыбаясь, проговорил Свенельд. — Видишь, как всё хорошо получается. А нам собственно, ничего особенного и не надо. Так, кое-какая мелочь. Мы ведь на самом деле, люди добрые, не злые. Будешь рассказывать мне, о чём болтают у хазар. Ты ведь всё равно станешь ходить к этому Худару. Ведь так?

— Лучше мне с ним больше не видеться, — предположила Радмила.

— Ну, зачем же так сурово, — заискивающим тоном проговорил Свенельд. — Видься, что уж теперь. Всё уже случилось, назад ничего не воротишь. Зачем же теперь сердце мучить. Так вот будешь слушать, что говорят у хазар, и предавать мне. А иногда будешь рассказывать Худару то, что я тебе велю. Вот и всё. Так, что ничего особенного от тебя не потребуется. Только не вздумай отказываться, или обманывать меня. Тогда не Звенислав, а я тебя убью. Поняла?

Радмила взглянула в глаза Свенельду. Они пылали лютой злобой. Женщина поняла, что он не шутит, и отказываться ей никак нельзя. Она глубоко вздохнула и тихо сказала:

— Поняла. Я согласна.

— Хорошо, — проговорил Свенельд. — Теперь возвращайся домой. Скоро рассвет. Не надо, чтобы тебя кто-нибудь увидел здесь. Темага, проведи Радмилу до её дома. Да пусть она накинет на голову платок, чтобы лица не было видно.

Все трое поднялись наверх. Свенельд остался во дворе и смотрел, как удалялись Темага и Радмила. Когда стольник вместе с женой Звенислава вышли за ворота, воевода подумал: «Похоже на то, что Звенислав не является предателем. По крайней

мере, с хазарами он не связан. Кто же тогда предатель в Киеве? Одно только и успокаивает, что теперь среди хазар у меня будет свой лазутчик».

29. Смена плана

Одинокие снежинки плавно опускались на землю, исполняя в воздухе свой незатейливый танец. Мороз за ночь старательно выстудил землю, и первые предвестницы зимы, укладываясь одна на одну, аккуратно застилали всё вокруг белоснежным покрывалом. И как только появилось солнце, его первые лучи сразу же заиграли множеством сверкающих блёсков на студёном снежном одеяле.

Князь Игорь вышел из своего походного шатра, потянулся руками в стороны и с улыбкой посмотрел на изменившуюся за ночь природу.

«Вот и первый снег, — подумал Игорь. — Зима в аккурат подоспела. Слава Перуну, основной путь уже проделали. Теперь уже недалеко ехать осталось».

К Игорю подошёл Братислав и тоже, потягиваясь, сказал:

— Вот и зима. До Новгорода осталось не больше одного дня пути. Завтра к вечеру будем на месте.

— А мы в Новгород не поедем, — проговорил Игорь.

Братислав с удивлением взглянул на друга и недоумевающе спросил:

— А куда же мы поедем? Что-то я не понял.

— Я поеду в Финляндию, к своему двоюродному брату Вольгеру, — пояснил Игорь. — А ты поедешь в своё имение, что под Новгородом. Ну, в то, о котором ты мне рассказывал, помнишь?

— Помню, — подтвердил Братислав. — А почему мы не едем в Новгород? Мы же хотели просить у них дружинников для похода князя Олега на Царьград.

— Вот именно, что просить, — с ухмылкой произнёс Игорь. — Мы будем у них просить, а они станут кочевряжиться, давать нам войско или нет. Знаю я Новгородцев, с ними хорошо говорить, когда у тебя сила за спиной есть. Они тогда становятся посговорчивее. А какая у нас с тобой сейчас сила. Сто человек дружинников, и всё. Нет, с такой силой они считаться не станут. Я возьму войско у моего двоюродного брата Вольгера. Он наверняка согласится пойти в поход на Царьград. Что ему дома делать? Только, что на охоту ходить. А в Царьграде можно большую добычу поиметь. Думаю, что это его заинтересует. Он сейчас занимает трон короля Финляндии. Но у него много конкурентов на престол. Лишняя слава и деньги ему не помешают.

— А я, что буду делать в своём имении? — спросил Братислав. — Честно говоря, мне не очень хочется туда ехать. Дурные воспоминания меня тревожат.

— Ну, воспоминания воспоминаниями, а дело делом, — твёрдо проговорил Игорь. — Надо же тебе когда-то вступать в права в своей вотчине. Да и дружину тебе пора свою иметь. Ты говорил, что там живёт воевода Славен, который служил у твоего отца князя Вадима. Вот он и поможет тебе собрать дружину. А ближе к весне, я пожалую в Новгород вместе с войском короля Вольгера, и ты подъезжай туда в это же время. Я дам тебе знать, когда я прибуду в Новгород. Вот тогда у нас будет настоящая сила, с которой новгородцы обязательно считаться станут. Вот тогда я соберу ещё дружину и в Новгороде. Как никак, а я Великий Князь Новгородский по своему рождению. Меня этого титула ещё никто не лишал. Дадут мне господа новгородцы войско, никуда не денутся. Вот увидишь.