Игорь Святославич
Шрифт:
Вышеслав прикорнул возле потухшего костра, подложив под голову седло и завернувшись в плащ. Рядом вповалку спали дружинники.
Едва первые лучи солнца брызнули из-за кромки далекого горизонта, воинов подняли на ноги чистые и звонкие звуки боевой трубы.
Ратники торопливо подкреплялись, разбирали оружие, седлали коней.
Князья, посовещавшись, решили оставить в половецком стане плененных старцев и женщин с малыми детьми. Из половецких кибиток русичи взяли с собой лишь двухколесные, нагрузив их захваченным добром.
Войско
В таком порядке войско двигалось полдня. Во время полуденной передышки прискакали дозорные, сообщив Игорю, что в нескольких верстах к востоку отдыхает после трудного перехода большая половецкая орда.
— По всему видать, держат путь поганые к речке Сюурлий, — сказал старший дозорный. — Идут нехристи без обозов, со множеством запасных коней.
Всеволод предложил напасть на половцев и, пользуясь внезапностью, разметать все их воинство.
Игорь решил иначе.
— Пускай поспешают ханы к речке Сюурлий, — сказал он, — мы уклонимся в сторону и пропустим их. Слава Богу, степь широка. Сражаться тут с донскими половцами, когда нам в спину могут ударить лукоморские орды, опасно.
Спешно снявшись с лагеря, русичи повернули на запад.
Игорь гнал войско вперед, не давая передышки. Он знал, что, не найдя русские полки на реке Сюурлий, ханы бросятся в погоню по следам. Имея заводных лошадей, половцы очень скоро могут настичь уставшую пешую рать Игоря, к тому же отягощенную обозом.
Вскоре опять примчались дозорные с известием, что от реки Самары двигаются навстречу русичам несметные половецкие рати.
«Скорее всего это идут лукоморские ханы. Обходя речку Сюурлий с запада, они хотят одновременно с донскими ханами, идущими с востока, окружить нас», — сообразил Игорь.
Он повернул войско к северу, намереваясь к ночи выйти из расставленной ловушки. На пути стали все чаще попадаться солончаки и топкие болота, где вязли лошади, намертво застревали повозки и пешие ратники продвигались с трудом.
Смеркалось.
Люди валились с ног от усталости, но Игорь и слышать не хотел об отдыхе. Нужно непременно до ночи выбраться из этого гиблого места! Нужно проскочить в ту лазейку, какая еще оставалась, покуда половцы не разгадали маневр!
Сначала Игорь велел бросить повозки, а их содержимое — серебряные блюда и сосуды, чеканные золотые чаши и подносы, дорогие паволоки и плащи из аксамита, шелковые покрывала и шаровары, бухарские ковры и шкатулки из слоновой кости, полные монет, — швырять в вязкую болотную грязь, наводя гать для идущего войска.
У Ольстина при виде этого выпучились глаза. Он бормотал как помешанный, шагая по скаткам ценнейших тканей, по золоту и парче, втоптанной в болотную жижу:
— Господи, по злату-серебру на смерть
Когда совсем стемнело, а болоту все не было конца, Игорь приказал убивать пленных степняков и их телами мостить дорогу. Стоны и вопли несчастных, которых закалывали копьями и рубили топорами на глазах у жен, сестер и дочерей, находившихся тут же, далеко разносились в ночной тишине.
Наконец, преодолев заросли камыша, измученное войско выбралось на берег полувысохшего озера, воды которого таинственно серебрились в голубоватом свете ущербной луны.
Ратники в изнеможении падали на потрескавшуюся от зноя землю, от которой исходил запах тухлой рыбы и сухих водорослей. Под копытами коней хрустели россыпи засохших ракушек.
Игорь немедленно выслал вперед дозорных, желая знать, свободен ли путь.
Опытные сторожи, воротившись, поведали:
— За озером в лесочке половцы на ночлег устраиваются. Видать, только подошли. К востоку за холмистой грядой — другой стан половецкий. Воинов там, судя по всему, немного. Зато полным-полно кибиток с семьями поганых. К Северскому Донцу путь перекрыт, княже. Но можно идти на север к Малому Донцу, туда дорога свободна. Только надо выступать немедля.
Игорь, усталый, забрызганный грязью, собрал князей и воевод на совет.
Сидя прямо на земле чуть в стороне от лежавшего вповалку войска, князья и воеводы слушали речь Игоря:
— Не ведают степняки, что мы через топи прошли и к речке Каяле вышли. Это нам на руку. Ежели без промедления пойдем дальше, сможем добраться до Малого Донца. И будут тогда Кончак и Гза локти себе кусать!
— Пешие ратники вконец обессилели, не под силу им дальше идти, — сказал Бренк. — Передохнуть надо хоть самую малость, княже.
— Нельзя медлить, воевода, — жестко проронил Игорь. — Заря вот-вот взойдет. Придется уходить с конными полками.
— За ночь далеко утечь можем, — торопливо вставил Ольстин.
— А пешцев что же, бросим? — помрачнел Бренк.
Игорь промолчал, не решившись произнести страшные слова. Но по его лицу было видно, что он готов сказать это.
— Что скажешь, Владимир? — обратился Игорь к сыну.
— Твое решение — мое решение, отец, — негромко отозвался Владимир.
Игорь взглянул на Святослава.
Тот вскочил на ноги.
— Не добро замыслили, братья. Сами на конях утечем, а смерды и черные люди в добычу поганым достанутся! Бесчестьем покрыть себя хотите!
Ольстин не согласился:
— Черных людей оставим — дружины сохраним. А кому с того польза, коль все зазря полягут?
— Не знать мне прощения от земли родимой, — тихо проговорил Игорь. — Путь один вижу — уходить. А что черных людей на смерть и полон обречем, за то грех на себя беру.
— Здесь стоять буду! — упрямо сказал Святослав. — Все равно кони мои притомились, не выдержать им большого пути.