Игорь Святославич
Шрифт:
Между тем мужчины вели свои разговоры.
Договаривались, в какую пору лучше в поход выступить, чтобы с войском Рюрика и Святослава в ближних степях не столкнуться и половцев не потревожить раньше времени. Главенство князья безоговорочно уступали Игорю. В том числе и Ярослав, который после долгих колебаний тоже надумал идти к Лукоморью.
— Коль двинем в начале лета, поганые могут уйти с зимних стоянок, тогда ищи ветра в поле, — молвил Игорь. — В марте пойдём — в распутицу попадем. Думаю, самое лучшее —
Всеволод и Ярослав сочли доводы Игоря разумными. Согласился с дядей и юный Святослав Ольгович.
— Что, ежели князь киевский ненароком проведает о нашем ратном умысле? — опасливо спросил Ольстин. — Полки не рукавицы, их за пазуху не спрячешь. Постарается Святослав Всеволодович опередить нас и переполошит поганых до срока.
— Чтобы этого не случилось, выступим порознь разными дорогами и соберемся вместе лишь на степной границе, — сказал Игорь, который был готов ко всему. — Сначала пусть пешие полки выступают, а конные дружины спустя день-два идут вслед за ними.
И опять такая предосторожность Игоря устроила всех.
Попировав на славу, князья подались каждый в свою вотчину.
Ефросинья, как ни уговаривал ее Игорь, тоже вернулась в Путивль.
…Наступил год 1185-й от Рождества Христова.
Отшумели звонкие ручьи в оврагах вокруг Новгорода-Северского. Оделись свежей зеленью липы и тополя. В садах за высоким частоколом наливались первоцветом яблони и груши. Дружно шли в рост озимые на полях. В безоблачных небесах заливались жаворонки, приветствуя весну.
Игорь собрал в гриднице своих бояр.
— Нынче ударим в вечевой колокол, — сказал князь, — призовем всех, кто пожелает счастья в походе попытать. Кто оружный придет — хорошо. Кто безоружный — того вооружить. Завтра бирючей разошлем по городам и весям. Смерды вот-вот отсеются, чаю, найдутся в деревнях охотники до половецкого добра. Тысяцким ставлю боярина Рагуила.
— Рагуил поднялся со скамьи и поклонился князю.
Сына Рагуила, Яна, Игорь сделал своим оруженосцем. В оруженосцах оказалась и Жужа.
Однако никто из старших дружинников не улыбнулся, ибо все знали, что мадьярка и на коне сидит как влитая, и с мечом управляется не хуже иного гридня.
Гридничим остался Вышата Георгиевич. В помощники ему Игорь определил Вышеслава и своего спальничего Ядрея.
Свой стяг княжеский Игорь доверил Никодиму, поповскому сыну.
Омеля, сын кузнеца, стал сотником в дружине. Рыжего Ельшу Игорь сделал трубачом, оставив тоже при себе.
Долго гудел над городом старый вечевой колокол.
Люди спешили на площадь, оставляя дела. Многие из горожан догадывались, зачем этот сполох.
Игорь сам говорил с народом,
Речь была недолгой. Припомнил князь обиды, чинимые половцами Руси. Вспомнил про недавние победоносные походы в Степь Рюрика и Святослава Всеволодовича. Не забыл про набег Романа Нездиловича упомянуть.
— Пришла пора отплатить поганым за их бесчинства, нет у ханов прежнего единства, и силы прежней тоже нет. Седлать коней зову вас, торговые и работные люди! — Голос Игоря звучал уверенней, громче. — У кого коня нет — пускай пешим идет! Честь великая и добыча знатная ждет вас, храбрые русичи!
Колыхнулся народ, зашумел. Желающие вступить в войско потянулись к княжеским писарям.
В Путивле ратников собирал воевода.
Несколько дней в конце апреля город жил суетой поспешных сборов. Жены, матери и сестры прощались с дорогими сердцу людьми. Кузнецам и оружейникам в те дни прибавилось работы. Кому коня надо подковать, кому щит изготовить как раз по росту. Один наконечник для копья закажет, другому нужен крепкий топор.
Сорвался в поход и огнищанин Радим, к неудовольствию своей супруги.
— Не сидится тебе дома! — выговаривала мужу Ефимия. — Ведь не молодой уже!
— Пора о приданом для дочерей подумать, — отвечал Радим. — Помнишь, когда я в Олеговом войске ходил, с пустыми руками никогда не возвращался.
Ефросинья на месте не могла усидеть, все ждала весточку от Вышеслава либо его самого.
Вместо него в Путивле объявился Владимир, старший сын Ефросиньи.
За последний год младень сильно вытянулся и в свои пятнадцать лет выглядел как семнадцатилетний.
Ефросинья, не сдерживая слез, обняла сына и покрыла поцелуями его безусое лицо с розоватым румянцем на нежных щеках.
«И куда такому чаду воевать?!» — негодуя на мужа, думала княгиня.
Но вслух ничего не сказала, ведь сын оскорбится!
— Будь смелым, сынок, — утирая слезы, сказала Ефросинья, — но и на рожон не лезь. Старших слушайся. Стой там, где тебя поставят. А я буду Бога за тебя молить!
Хотела княгиня спросить сына про Вышеслава, чем он там занят, да постеснялась. Владимир не маленький уже, догадаться обо всем может.
Проводила Ефросинья Владимира в обратный путь и долго стояла на воротной башне, покуда не затерялся вдалеке белый конь княжича.
На другое утро спозаранку поднял Ясновит местное ополчение и повел к переправе через Сейм. Воевода один знал, где ему надлежит соединиться с войском князя Игоря.
Игорь выступил из Новгорода-Северского после полудня двадцать третьего апреля с конной дружиной. Тысяцкий Рагуил с пешим полком и обозом вышел в путь днем раньше.
Двадцать шестого апреля за рекой Сеймом путивляне соединились с полком Рагуила.