Игорь Святославич
Шрифт:
Так Рот-забавник хотел подшутить над соседкой. Но Заднице эта шутка не понравилась. С недовольным видом она заявила соседу, что Господь наделил его даром не просто говорить и петь, но также умением воспроизводить множество других звуков, приятных для слуха. Рот же, словно в насмешку над своим даром, изображает то, что никак не выставляет его с хорошей стороны…
Задница еще долго распространялась в таком духе.
Когда она наконец умолкла, Рот ей в ответ молвил следующее: «Тебе ли, Задница, нравоучать меня и попрекать некрасивостью
И Задница стыдливо покраснела, ибо лучше всех говорит о пристойности тот, кто знает толк и в дурном и в хорошем. И как бы ни старалась выглядеть пристойной Задница, вид ее и тем более речь всегда говорят об обратном.
Такими словами закончил Ельша свою необычную присказку.
— Что же, друг Ельша, тот звездочет и слова по-русски вымолвить не мог, а только…
Слово, прозвучавшее в конце фразы, вызвало у костра такой взрыв хохота, что сюда устремились ратники от ближних и дальних костров, желая узнать причину столь бурного веселья.
У Вышеслава от смеха закололо в боку. Он чуть не подавился мясом, которое жевал.
Ему захотелось рассмешить Игоря услышанной присказкой, но у входа в Игорев шатер Вышеслава остановила стража. Тут же был гридничий Вышата.
— Не ходи к нему сейчас, — негромко сказал Вышата, взяв за руку Вышеслава. — Князь не один.
— Кто у него? — так же тихо спросил Вышеслав. — Жужа?
Вышата молча кивнул.
…Медный светильник в виде диковинной птицы, стоявший на подставке, озарял своим пламенем убранство обширного ханского шатра.
Под ногами были рассыпаны серебряные монеты и женские украшения. Из открытых сундуков торчали полы и рукава богатых одежд. Из опрокинутого узкогорлового сосуда вытекла лужица вина, обозначив на красном ворсистом ковре темное пятно, похожее на кровь. То были следы поспешного бегства.
Нагая Жужа кружилась перед Игорем, завлекая его бесстыдными движениями плеч и бедер, бросая на князя откровенно-призывные взгляды из-под изогнутых ресниц. Видя, что Игорь никак не отзывается на ее вожделенный призыв, мадьярка схватила его за руку и потянула к широкому ложу в глубине шатра.
— Ну же, свет мой, давай отпразднуем победу на ложе врага, — зашептала Жужа, сверкая очаровательной белозубой улыбкой. — Не понятна мне твоя печаль-кручина, Игорь. Не-ужель не рад ты своей победе? Неужель я не желанна тебе?
Уступая неистовой воле женских рук, Игорь приблизился к ханскому ложу и опустился на его край. Жужа ластилась к нему, стараясь снять с Игоря то сапоги, то рубаху.
— Ах, оставь. — Игорь силой усадил мадьярку рядом с собой.
— Здоров ли ты, князь? — спросила Жужа и приложила ладонь ко лбу Игоря. — Не
Игорь с нежностью взглянул на свою наложницу и провел рукой по ее длинным распущенным волосам, от которых исходил ни с чем не сравнимый теплый аромат.
— Не до веселья мне ныне, ни до чего другого, лада моя, ибо слышу я, как земля гудит. То половцы идут на нас от Дона и от моря.
Жужа притихла, прислушалась. За войлочной стенкой шатра шумел лагерь, русичи праздновали победу. Слышались песни, веселые голоса, смех…
Мадьярка опять посмотрела на князя: странный он сегодня!
Дружины Владимира и Святослава Ольговича вернулись из погони лишь к полуночи. Задержка произошла из-за пленников, часть из которых была вынуждена идти пешком, поскольку верхом на конях ехали прежде всего женщины и дети.
При виде полона веселья в стане прибавилось.
Владимир вбежал в шатер к отцу, желая похвастаться ратным успехом. Он в смущении застыл на месте, узрев нагую Жужу, распростертую на ложе. Мадьярка и раньше позволяла себе вольности в отношениях с Владимиром, красота которого уже притягивала женские взгляды.
Игорь сам укрыл молодую женщину одеялом, видя, что она не собирается прятать от юноши свои прелести.
— Взял ли ты хана, сын мой? — спросил Игорь.
— Дружинники Святослава почти настигли хана, отец, — ответил Владимир, не скрывая досады. — Но конь оступился, и хан при падении на землю сломал себе шею. Зато я захватил двух беев и всех ханских жен.
— Ты уже выбрал себе на ночь половчанку, мой мальчик? — промурлыкала Жужа.
Игорь бросил на мадьярку недовольный взгляд и положил руку сыну на плечо.
— Я понимаю, ты устал, Владимир. Но отдохнуть тебе не придется. Зову тебя на совет в шатер Всеволода Святославича.
На совете Игорь и Ольстин настаивали на немедленном выступлении.
Всеволод возражал:
— Лошади в дружинах Владимира и Святослава заморились совсем после долгой скачки. Коль немедленно выступим, на первых же верстах падеж начнется. Да и куда нам идти в ночь-полночь! Все небо тучами заволокло: ни звезд, ни луны не видать. Заплутаем и войско вымотаем без толку. Предлагаю выступить на рассвете. И кони отдохнут, и с пути не собьемся.
— А ну как поганые с рассветом нагрянут! — сердито сказал Ольстин.
Всеволод пожал широкими плечами:
— Нагрянут — биться будем. Мы за тем и шли сюда.
— Утро вечера мудренее, — вставил Святослав Ольгович. — Может, лгал половчин, чтобы нас с толку сбить. На самом-то деле, может, ханы по своим кочевьям рассеяны. Когда они еще вместе соберутся.
— Кого нам страшиться, отец?! — воскликнул Владимир. — Иль в малом числе пришли мы на землю Половецкую?
Игорь уступил, согласившись дождаться рассвета, до которого и так оставалось не больше трех часов.