Игла

Кондрацкая Елена

— Колокола? — спросил Дар. — Так вы меряете время?

Ветер угукнул.

— Один маленький колокол — пора просыпаться. Два — пора ложиться спать. Большой колокол — завершение одного круга жизни.

— Как сложно, — покачала головой Игла.

— А у вас разве не так? Нет! Не отвечайте!

Игла хотела узнать, почему нельзя спрашивать про Проклятые Пределы, но решила, что пока есть вещи поважнее.

— Свет, который мы должны вернуть...

— Живой свет. Это было задолго до моего рождения, много-много больших колоколов назад. У нас было небо, усыпанное огнями. Они становились

ярче и тусклее, но никогда не гасли. Говорят, все эти края были полны жизни, и каждый житель города владел и повелевал живым светом. А потом случилось страшное землетрясение, свет погас, большая часть города разрушилась, включая терем Царицы, и превратилась в Безбреж. И вместе с тем люди потеряли способность владеть живым светом. Кроме жрецов. В час большого колокола они зажигают на площади живой свет. Но ради этого ходоки весь год собирают коренья, горючие камни и мертвые деревья, которых почти не осталось. Но теперь пришла ты. И раз ты владеешь живым светом, да ещё и без каких-либо приспособлений, ты сможешь вернуть наш.

Игла кивнула. Она сомневалась, что владение огнём как-то поможет зажечь звёзды, которые она видела на фреске в храме, но говорить об этом пока не стала.

— Ты сказал, что мы идём к дракону, — подал голос Дар. — Тому, который лежит возле терема вашей царицы?

— Верно. Жрецы считают, что терем был источником живого света, поэтому вам нужно туда.

— Вы исследовали его? Нашли что-то, что могло подсказать, как вернуть свет?

Ветер рассмеялся.

— Нет, конечно! Его же охраняет дракон!

— Но, — Дар нахмурился. — Разве дракон не мёртв?

— Мёртв, — без запинки ответил Ветер. — Но он по-прежнему никого не пускает внутрь.

Дар с Иглой переглянулись. Игла открыла было рот, но тут почувствовала, как кулон на груди нагрелся. Светозар где-то рядом! Он нашёл их! Она вскочила на ноги.

— Я... выйду ненадолго.

— Куда? Там опасно, — настороженно спросил Ветер, но Игла быстро нашлась.

— По нужде.

— А-а, — понимающе протянул он. — Отхожее место сразу за хижиной, в пятидесяти шагах, ты узнаешь по запаху. Только не оступись, пропасть глубокая.

Игла сделала круглые глаза, но кивнула. Взяла с пня лампу и вышла за дверь.

— Светозар? — громким шёпотом позвала она, отойдя подальше. Окон в хижине не было, но она всё равно опасалась, что Ветер их увидит или услышит. — Светозар!

— Я здесь.

Игла обернулась, и свет упал на знакомое лицо. Беспокойство на нём тут же сменилось облегчением.

— С тобой все в порядке! — выдохнул он, бросаясь к ней. — Как ты? Ты до смерти меня напугала! Как тебе удалось вырваться?

— Тише, все вопросы потом, сейчас слушай, — замахала рукой Игла. И прежде, чем Светозар успел открыть рот, она принялась торопливо рассказывать ему всё, что произошло. Светозар слушал внимательно и хмурился всё сильнее. А когда Игла закончила и взяла паузу, чтобы вдохнуть, Светозар спросил.

— Что ты задумала?

— Мне нужно, чтобы ты остался тут. Вернулся в город и разнюхал всё, что только сможешь про книгу и где она может быть.

— Нет.

— Да, Светозар. Только ты можешь это сделать. Они не слышат тебя, не смогут поймать, ты ходишь сквозь стены в конце

концов. И мне очень. Очень. Нужна твоя помощь.

— Как я могу отпустить тебя одну? Вдруг что-то случится, вдруг...

— Я не одна, помнишь? Со мной Дар. И Ветер, — Она оглянулась на хижину, хоть и не могла уже разглядеть её в темноте. — Он выглядит славным. Со мной всё будет впорядке.

Светозар медлил. Всё в нём протестовало и боролось, в глазах плескался страх за Иглу, которая собиралась исчезнуть во мраке. Игла ободряюще улыбнулась, протянула к Светозару раскрытую ладонь и прошептала:

— Я не пропаду без тебя. А ты — без меня. Обещаю.

Светозар вздрогнул, посмотрел на Иглу растерянно, странно, но прежде чем Игла успела прочитать значение его взгляд, Светозар опустил его на её ладонь. Холодные пальцы коснулись кожи.

— Хорошо, — сказал наконец Светозар. — Я узнаю всё, что смогу. И найду тебя, как только вы вернётесь.

Игла кивнула с благодарной улыбкой, махнула Светозару на прощание и побежала обратно к хижине. Когда она обернулась у порога, разглядеть Светозара уже не смогла.

Прежде, чем отправиться в путь, Игла выпросила у Ветра пару часов отдыха. Ей необходимо было поспать, чтобы хоть немного восстановить силы. После мягкой перины Мяуна циновка на каменном полу сперва показалась ей пыткой, сплетённая из тонких сухих корней подушка оказалась странной, набитой чем-то мелким и твёрдым, но Игла так устала, что проворочалась совсем недолго и не заметила, как уснула. Разбудил её удар колокола. И Ветер тут же принялся толкать её в бок.

— Пора выдвигаться.

— Я же только легла... — проворчала Игла. Чувствовала она себя совершенно разбитой, поясницу ломило и шею тоже. Голова была тяжёлой, будто набитая ватой.

— Ты спала очень долго, — возразил Ветер. — Дар несколько раз пытался тебя разбудить.

Игла повернулась к Дару в вопросом в глазах, тот кивнул.

— По моим прикидкам, ты проспала целую ночь... или день, тут как посмотреть. Ты очень устала.

— Ого, — Игла села, потирая виски. — Простите, что заставила себя ждать.

— Ничего, — Ветер коснулся сгиба её локтя. — Нам некуда спешить. Если, конечно, вы сами не торопитесь. Кстати! Хотите перекусить? Могу предложить отличных сушёных норниц!

— Норницы? Что это? — с интересом спросила Игла, и Ветер тут же сорвал с крючка дохлую лысую крысу и протянул Игле.

— Объедение!

В нос ударил жуткий гнилостный запах, Игла в ужасе отпрянула, но увидев растерянное выражение лица Ветра тут же натянула улыбку.

— Ого, какая... вещь. Не хочу тебя объедать, у меня есть сыр и хлеб, обойдусь ими.

— Что это? — тут же встрепенулся Ветер. Игла достала из своей сумки припасы и развернула обёрнутую вокруг них ткань.

— Угощайся, если хочешь. Это сыр, он делается из молока, а это...

— Из молока? Вы делаете еду из молока женщин?!

— Женщин? Нет! Из коровьего.

— Что такое «короьего»?

— Э-э, корова. Животное такое. — Игла совершенно растерялась и покосилась на Дара в поисках помощи, но тот ехидно улыбался, наблюдая за ними, и помогать, кажется, не собирался. — А это хлеб, его делают из пшеницы, это съедобное растение...