Игла
Шрифт:
Но его товарищи потеряли эти простые человеческие чувства еще на Зване. Единственная ошибка, которую совершил Войэр уже в новой жизни в это новое время после пробуждения ото сна — он оставил их в живых. Не хватило сил, воли и смелости своими руками лишить жизни тех, кто доверился ему, с кем прожил рядом и прошел такие же испытания на ремонтной станции. Не в чем было обвинить, чтобы свершить приговор. Не их вина, что этот ядовитый газ отравил им разум, но оставил тело для жизни. Это творение космоса.
И не было еще уверенности в вероятности наличия на орбите этого солнца обитаемой
Но больной разум его товарищей не мог мыслить трезвыми категориями. Не сумели они понять того уникального момента и оценить его по-человечески. Ведь эта встреча давала не просто нормальную возможность прожить свой век, отведенный природой, но и уникальные условия проявить свои таланты и дары той цивилизации, от которой злая судьбы принудила к бегству.
Не успел, да и не стремился до этого мгновения Войэр понимать до конца те моменты, с кем связала его судьба. Они перестали быть людьми еще на Зване в первые дни встречи планеты с ядовитой кометой. Царствовать решили, и такое задумали четыре царька. И чтобы утвердиться на троне, решились до смерти перепугать жителей этой цветущей развивающейся цивилизации. И опять же, коль приняли такое безрассудное решение, не мешало бы осмыслить губительность своих бредовых затей. Но разум затмила праздничная эйфория.
Они уже видели себя у власти царями и повелителями, а вокруг лишь послушание и раболепие. Достаточно ногой топнуть, грубо прикрикнуть, и раб готов в ноги пасть и с любовью и почитанием любое желание исполнить. Вот тебе и обезьяны, но только с ядерной гранатой. А испуг они задумали кошмарный, о чем даже сами не сумеют догадаться. Вроде и всего-то испуг ограничится каким-то десятком уничтоженных до основания городов. Но в этом их недопонимании и скрыт тот ужас, который не закончится, а лишь начнется с этого акта.
Две единственный иглы были запущены на нашу планету. Но стреляли они на незначительном расстоянии друг от друга. Пусть пару тысяч километров для наших понятий — расстояние приличное. Все равно отводилось какое-то время на адаптацию, привыкание и ознакомление с тем окружением, куда забросила меткость Муара. И все бы следовало тем намеченным планам, если бы не тот простой и незатейливый факт, что Полт и Войэр попали на территорию одного государства, называемого Советским Союзом. Это полностью рушит их планы. А еще ужас заключается в том, что они так просто всей трагедии понять неспособны.
Они попали в нашу страну. Мы ее любим, мы ею дорожим, но мы понимаем, что она не такая, как все. СССР — страна, закрытая на сотни замков. А стало быть, они не напугают весь мир, напугана будет лишь наша Родина, потому что никто их не пустит за пределы страны. Мне пока неясно, где и в ком находится Полт, но он совсем рядом и в Союзе. Такая информация уже поступила от него, и буквально очень скоро я буду про него знать намного больше.
А теперь представь себе мощный взрыв, уничтоживший один из многомиллионных городов с его пригородами. Кто, откуда, за что и
Потом им самим на планете делать нечего будет. Она сама по себе станет не приспособленной к проживанию, точнее, безопасному и комфортному. Я сам до конца не понял его план, но Войэр специально спровоцировал мою временную смерть, чтобы оправдать отключение от связи и развязать мне руки. Я слышу команды через иглу Полта. По-моему, он настроил эти иглы на одну частоту, чтобы я мог принимать сигналы, как направленные Полту, так и поступающие от него на борт корабля. Поэтому, возможно, я в курсе всех их деяний.
Вот такая сказочка-страшилка, милая Анфиска, на ночь перед сном. И я сейчас в таком ужасном затруднении и мысленном распутье, что просто не вижу дальнейшего своего пути. Но идти надо и придется, независимо от моего настроения. Он подсказывает мне дорогу, но я пока не совсем ясно понимаю его, или плохо слышу, так как не могу разобраться, его ли вообще я слышу, с ним ли общаюсь. Я имею в виду Войэра. И язык чужой, и понятия странные. Страшно мне, Анфиска. А тебе?
— Ужас, кошмар! — шепотом и с недоверием, глядя широко раскрытыми глазами на Сашу, говорила Анфиска. — Но такое, же не бывает, Саша, может он все же снится?
— Вот в этом-то и проблема, милая моя Анфиска! — воскликнул Саша. — Теперь ты понимаешь, что мне никто в жизнь не поверит, пока не начнутся взрываться города с миллионами безвинных жизней. А мне очень не хочется допустить гибель наших граждан. Войэр не зря постоянно все это время мне мозги долбит. Требует радикальных мер. И не просто радикальных, но и немедленных. Дальше тянуть некуда. Но, если всю эту информацию держать в голове, то самому с ума сойти не долго. Поэтому мне и требовалось кому-то высказаться, чтобы разделить то сумасшедшее давление на мои мысли. И этим слушателем я избрал тебя в надежде, что ты своим детским умом сумеешь воспринять такую информацию, как свершившийся факт, а не бред, выжившего из ума после длительной болезни, юнца. Сам бы я даже выслушивать не стал, если бы некто осмелился вывалить эту бредятину, требуя воспринять, как истину.
— Саша, а если все это правда, так надо что-то делать, — оправившись от шока и уже рационально, как взрослый и разумный слушатель, предложила поиск выхода их тупика Анфиса. — Нам нужно найти этого, как ты сказал? Полта? Вот. Найти и срочно сдать в милицию. Нельзя позволить ему разгуливать по нашей планете.
— Милая Анфиска. Понимаешь, что так делать нельзя ни в коем случае. Кто же слушать станет эту галиматью?
— Но ты, же правду говоришь? — горячилась Анфиска. — Я сумела поверить, так почему там не станут слушать?