If you're going through hell keep going
Шрифт:
Ногицунэ нигде нет, а Стайлз находится буквально в паре метров от меня, забившись в угол. Я вижу, что одну из его ног удерживает капкан — широкие острые железные зубцы впиваются в бледную кожу.
Я снова подтягиваюсь по полу на руках, и как только достаточно приближаюсь к Стилински, он тут же хватает меня за запястья и тянет на себя.
Я вижу, как он хмурится от боли, что, вероятно, пронзает его ногу при каждом движении.
Я зачем-то одной рукой хватаю юношу за футболку, сжимая в кулаке тонкую
Руки Стилински смыкаются у меня на спине.
— Ты живой, живой, — шепчу я, а затем поднимаю на парня глаза. — Что происходит?
— Я не знаю … — подбородок Стилински дрожит. — Не знаю …
Его волосы слиплись от пота, и я даже могу разглядеть капельки влаги на висках, несмотря на то, что в помещении прохладно. Кожа на щеках и подбородке покрыта тонким слоем пыли, а глаза, когда-то чистые и медово-карие, сейчас имеют грязно—коричневый оттенок с налетом отчаяния.
Стайлз выглядит так, словно он не первый час находится здесь, и даже, возможно, не первый день.
— Где мы? — снова спрашиваю я.
Губы юноши поджимаются в тонкую полоску.
— Если бы я знал …
Свет, что несколько минут назад неожиданно появился, начинает мигать, а затем и вовсе гаснет, заставляя меня сильнее прижаться к Стайлзу.
Вместе с темнотой помещение наполняет жуткий животный страх, исходящий от нас двоих.
“Если ты слышишь меня, умоляю, помоги … И мы убьём ногицунэ, как ты и хотел. Только спаси нас, умоляю …”
========== // not gonna die tonight ==========
Мы не шевелимся и, кажется, даже практически не дышим.
Стайлз всё так же прижимает меня к себе, а я, в свою очередь, всё так же прижимаюсь щекой к его груди.
Я могу различить его сердцебиение … Оно ровное, но настолько слабое, что кажется, вот-вот, и оно вовсе прекратится.
— Мы умираем? — спрашиваю я, и от неожиданности заданного мною вопроса Стайлз вздрагивает.
— Надеюсь, что нет, — спустя некоторое время произносит он.
Я поднимаю голову и щурюсь, пытаясь по возможности вглядеться в кромешную темноту. Но я не вижу даже очертаний лица Стилински, и лишь его тихое дыхание еле ощутимо обдаёт мою щёку.
Я так старалась сохранить его в живых, что не уловила момент, когда начала делать всё только хуже.
— Раз уж мы одной ногой на том свете, ты должен знать правду, — шепчу я. Я чувствую, как Стайлз подо мной ворочается, принимая более удобную позу. — Твой учебник по истории, это действительно я потеряла его.
Стилински поначалу никак не реагирует, а затем издаёт смешок.
— Я так и знал!
— Есть ещё кое-что … Что-то, что я узнала тогда, когда мы воскрешали воспоминания Мастера. Кажется, что я — оборотень.
— Оу, — выдаёт Стилински. — Оборотень … Как Скотт?
— Понятия не имею. Хотелось бы вообще никак …
Я чувствую, как Стайлз набирает в грудь воздух для того, чтобы что-то сказать, однако его прерывает скребущий звук.
Я снова сжимаю в кулаке футболку Стайлза. Не знаю, почему, но так мне спокойнее.
Неожиданно появившийся тусклый свет, источником которого становится что-то на потолке, начинает мигать, едва ли освещая небольшой квадрат помещения точно под собой.
Однако, он позволяет различить в противоположном углу крупную фигуру.
— Без чего ничего и никогда не бывает?
Ногицунэ прекращает скрести стену и разворачивается к нам тем, что должно называться лицом. Я различаю на стене символ — зеркально повёрнутую цифру пять.
— Что это за чёрт?
— Личность, — отвечает Стайлз. — Этот символ обозначает, что человек принадлежит самому себе.
Тёмный лис тем временем двигается к нам. Медленно, размеренно, он сокращает расстояние, и я сама не понимаю, как приподнимаюсь на руках и поворачиваюсь к нему всем корпусом, тем самым пряча Стайлза за своей спиной.
— Без чего ничего и никогда не бывает? — повторяет он, и его скрипучий голос эхом разносится по подвалу.
— Отпусти нас! — выкрикиваю я вместо ответа.
Ногицунэ в секунду преодолевает всё расстояние до нас, замирает буквально в десятке сантиметров от моего лица, открывает рот и издаёт такой ужасный и громкий рёв, что я буквально могу почувствовать, как внутри меня умирает всё живое.
Его зловонное дыхание, напоминающее трупное гниение, обдаёт моё лицо, и я еле сдерживаю тошноту.
— ОТВЕЧАЙ! МНЕ!
— Я … Не знаю … — шепчу я.
Стайлз сзади меня не дёргается, но при этом я чувствую, как он хватает одну из моих ладоней и сжимает в своей, переплетая пальцы.
— Без чего ничего и никогда не бывает? — в третий раз повторяет ногицунэ.
Но ни я, ни, кажется, Стилински, всё ещё не знаем ответа. И похоже, это выводит тёмного лиса из себя.
Он резко выпадает вперёд, хватая меня за горло, и поднимает вверх, словно я какая-то тряпка. Я задыхаюсь, и всё перед глазами начинает плыть.
Однако, у меня нет ни сил, ни желания бороться. Я просто хочу, чтобы это побыстрее кончилось.
— Убей … меня, — из последних сил выдавливаю я. — Тебе всё равно … Не найти рейко …
— Отпусти её! Пожалуйста, отпусти! — я чувствую, как Стайлз тянет меня вниз, хватая за кофту и руки.
Однако, ногицунэ не обращает внимание на наши слова. Он поднимает меня ещё выше, а затем откидывает в сторону. Я скольжу по полу до тех пор, пока спиной не врезаюсь в стену.
Ногицунэ склоняется над Стайлзом и хватает его за ногу, что находится в капкане.