Иероним
Шрифт:
Медленно разматывалась нить дороги, щедро политая лучами солнца. Во избежание массового унижения новобранцев я строго приказал Скорику следить за тем, чтобы желторотые выполняли исключительно его приказы, и запретил при размещении в лагере смешивать с гвардейцами. Желторотые должны жить отдельно, пока не дослужатся до звания воина, а после испытания – гвардейца, и тогда пополнят ряды правых и левых крыльев. Для новичков это должно стать мечтой. Жалованье им не положено, только питание и обеспечение. Пусть люди стремятся к развитию.
Обидевший
Сержанты внимательно слушали, и я не сомневался – на первом привале все будут знать волю герцога.
Усталость – последствие битвы тяжелым грузом легла на плечи, и лишь счастливое чувство первой победы над достойным противником помогало держаться в седле. Адольф ко мне с замечаниями не лез, составив компанию Цинне, управляющей телегой с ранеными.
Все-таки вампал испытывает к самой юной девчонке какие-то чувства и привязался к ней. А во время боя ни на шаг не отходит от Эльзы… Надо будет на досуге расспросить зверька об этих странностях.
На горизонте прорисовывалась темная полоса Дикого леса, скрывающая цель похода – крепость Орлиное гнездо. Давно миновав пожарище разграбленной виконтом деревни, караван ближе и ближе подъезжал к темно-зеленому поясу огромных деревьев.
Лес поистине велик – занимает горизонт от края до края.
До места намеченной мной стоянки оставалось всего ничего, и я подбодрил уставших воинов этим известием. Над караваном вились насекомые, привлеченные терпким запахом пота коней и людей. Надоедливое жужжание наполняло пустоту летнего зноя.
Наконец огромные деревья расступились, открывая дорогу. Блаженная прохлада тени легла на раскаленные доспехи. Караван уставшей блестящей змеей вползал под спасительную сень леса. Сырость и прохлада ударили в лицо освежающим ветерком. Сумрак деревьев окутал нас терпким запахом смолы и мха.
Место я выбрал около реки, на поляне, богато устланной полевыми цветами и окруженной мелким кустарником. Журчание воды звучало долгожданной музыкой. Караван, лениво свернув телеги в кольцо, рассыпался загудевшим муравейником. Понимая всю необходимость передышки, я решил подольше задержаться на отдыхе, чтобы воины привели себя в порядок, и первым делом велел поставить шатер под баню.
Ноги благодарно коснулись земли. Задняя точка колола и зудела. Никак не могу привыкнуть к седлу.
Воины принялись разбивать лагерь. Тишина леса заполнилась гвалтом команд и нетерпеливым ржанием лошадей, почувствовавших прохладу реки. Хитрый Адольф шустро плюхнулся в воду, спасаясь от надоевших мошек.
Втайне позавидовав ему, я отдал поводья уставшего коня Рогану и поспешил к раненым.
35
Несчастные стойко терпели жару. Изможденные белые лица густо покрывал пот. Состояние воинов оставляло желать лучшего. Заботливые девчонки разместили раненых в тени деревьев, споро сооружая навес из веток.
– Ваша светлость, я правильно делаю? – пискнула она, шмыгнув веснушчатым носиком.
– Молодец. Правильно, – одобрил я, пригладив непокорные соломенные волосы девчонки. – Пусть Эльза даст кого-нибудь тебе в помощь.
– Мой лорд, сама справлюсь!
– Не спорь! Тебе нужно спать, а раненым необходим круглосуточный уход! Кормите слабым бульоном, прокипятите полоски ткани, завтра сделаем перевязку! – отрезал я, и девчонка бодро вскинула руку к растрепанным волосам.
– Руку к пустой голове не прикладывают, – заметил я, и Цинна, покраснев, спешно надела шлем.
– Мой лорд… – Эльза появилась словно ниоткуда. Настоящий сержант! Везде успевает!
– Эльза, выдели человека в помощь Цинне, раненым необходим постоянный уход.
– Слушаюсь, – кивнула рыжая.
Вверив больных заботам миниатюрной санитарки и истратив последние капли спирта на обезболивание, я устало побрел к шатру, стараниями Рогана установленному под огромным деревом. Доспехи тяжелым грузом давили на плечи. Стук топоров, хруст ломаемых веток, звон кузницы вытеснили тишину леса. Разведенные костры недовольно шипели смолой, бросая белые клубы ароматного дыма. Словом, в лагере кипела повседневная жизнь.
Оказавшись в полумраке шатра, я принялся снимать надоевшее за день железо. Тело ныло и чесалось. Волшебное слово «баня» заполнило мысли, вытеснив тяжелые думы. Довольный и мокрый, Адольф шумно вылизывался, удобно разместившись на ложе.
Вот кому везет так везет!
Покончив с раздеванием, я упал рядом со зверем, в блаженстве вытянув ноги.
– Фу! Ну и запах… – прозвучал в голове голос Адольфа.
– Сам знаю, не аромат! – буркнул в ответ.
– Сахиб… – Полог взметнулся, впуская огромную фигуру Рогана.
Темнокожий проследовал к сваленным в кучу доспехам и, сгребя железо в охапку, удалился.
Хорошо иметь слуг!
Усилием воли оторвавшись от мягких шкур, я вышел наружу, подставив тело вечерним солнечным лучам. Висевший на шее знак власти – массивный золотой круг с выбитыми непонятными знаками и блестящими камнями, окружавшими серебряную пасть волка, – радужно переливался, бросая блики на золотую цепь, состоявшую из шестиугольных бляшек с крупными рубинами.
И, раздетый, выделюсь из толпы. Жаль, нельзя снять украшения, по-хозяйски завладевшие телом.
Словно подслушав мои мысли, массивное кольцо ударило солнечным зайчиком в глаз, заставляя меня прищуриться.
Шатер под баню возвышался на берегу, заманчиво попыхивая костром. Запах кипятящегося в котлах грязного белья отравлял воздух.
Мыло! Полжизни бы отдал за кусочек обыкновенного мыла!
Как приготовить мыло в полевых условиях? Я сосредоточился, припоминая уроки химии, и мозг выдал: известь! Нужна для начала известь!
– Каталина! – окликнул я часового. – Позови Эльзу!