Иероним

Шайди Виктор

В грудь несчастного впился, ощетинившись щепами, толстенный обломок копья. Шлем слетел с головы парня, и растрепавшиеся, слипшиеся от пота волосы свисали грязными сосульками, подчеркивая смертельную бледность лица. Густо залитые кровью латы не предвещали ничего хорошего. Девчонки аккуратно положили раненого на войлок, и я отправил их искать других пострадавших.

Вздохнув, я принялся за дело, позвав на помощь Цинну и Рогана.

– Мой лорд, я умираю, – прошептали побледневшие губы раненого.

– Терпи, гвардеец, –

промолвил я, влив в искривленный болью рот несчастного изрядную порцию вина.

– Олаф… мой лорд, меня зовут Олаф.

– Терпи, гвардеец Олаф…

Драгоценного спирта было совсем мало. Раненый большими глотками осушил кубок, и, чтоб не дергался и не мешал операции, я легонько ударил парня за ухом, приводя в бессознательное состояние. Аккуратно снимая с него доспехи, приказал Цинне отрезать немного конского волоса и бросить в плошку со спиртом – единственной обеззараживающей жидкостью, находящейся в моем распоряжении.

«Необходимо срочно изготовить самогонный аппарат», – подумал я, тщательно вытирая куском чистой ткани края рваной раны. Гангрена – бич ранений.

Кровь вытекает без пульсации – очень хорошо, значит, артерии не повреждены.

Вытащив из рюкзака изогнутую хирургическую иголку, продел в нее промытый в спирте конский волос. Раненый белел на глазах. Жизнь по капле покидала его.

– Сахиб, ему не помочь, – прошипел Роган.

– Помолчи и прижми вот здесь, – велел я, показывая, где правильно прижать подключичную артерию.

Резко выдернув обломок, плеснул в рану воды, смывая бурую грязь. Роган усердно прижимал артерию, и кровь медленнее вытекала из зияющего отверстия. Тщательно промокая тканью, я чистил рваную рану. За моими манипуляциями, широко открыв глаза, наблюдала Цинна.

– Что застыла? Рви ткань на длинные полосы, и чем длиннее, тем лучше! – прикрикнул я, показывая на тюк серой грубой дешевой материи, купленной на вольном рынке.

Цинна стряхнула оцепенение и принялась за дело. Спирт тонкой струйкой заполнил рану, и игла замелькала в руках, стягивая конским волосом разорванные мышцы и кожу. Опыта нет никакого – хорошо, армия шить научила.

Закончив, я полил шов спиртом и принялся накладывать повязку, приказав Рогану убрать палец с артерии. Кровь просачивалась сквозь материю, но это было нормально, кровотечение скоро прекратится. Я надеялся, что молодой организм воина выдержит.

– Положите его на подводу. Очнется – сразу дать вина!

Война не так страшна, как ее последствия.

Основные потери составляли раненые. Без вовремя оказанной хорошей помощи они умирали. В несовершенстве здешней медицины я убедился. Простое ранение грозило стать смертельным, что уж говорить о тяжелом. А если люди и выживали после колотых и резаных ран, то пополняли армию безнадежных калек. В жестоком мире это равносильно медленной смерти.

Воинов надо беречь – храбрость солдата требовала подпитки и напрямую

зависела от уверенности в том, что о нем позаботятся. Мой мир постоянно вел жестокие войны и на последнем этапе истории хорошо развил экстренную медицину и обеспечение ветеранов, что позволило сильно снизить потери. Люди знали – их не бросят на поле боя и не выкинут на улицу, если они останутся калеками. Несчастные находились хоть и на скудном, но все же обеспечении государства.

Я сидел на войлоке, ожидая следующего пациента. Кроме меня, им не мог помочь никто. Воины преданно шли в бой, и я постараюсь отплатить им тем же.

Со вторым раненым повозиться пришлось основательно. Хорошо, сами внутренности оказались не задеты – доспехи не дали лезвию углубиться в плоть, лишь разрубив мышцы на животе, образовав зияющую рану. Раненый стонал и просил добить. Пришлось влить вина и оглушить, чтобы не дергался, и прибегнуть к помощи Каталины. Она и Цинна крепко держали руки несчастного.

Тщательно промыв рану и вывалившиеся кишки разведенным водой вином, я осторожно уложил внутренности и плотно зашил живот. Закончив, пролил шов спиртом, наложил повязку и велел раненого не кормить, давать по чуть-чуть пить бульон.

Я далеко не доктор и не имел опыта, кроме поверхностных знаний, но остальные и того не имели. Роган и девчонки смотрели выпученными глазами, но беспрекословно выполняли команды.

– Надеюсь, выживут, а то воины сочтут твои действия безумным издевательством, – прокомментировал вампал.

– Должно помочь, – мысленно ответил я.

Очередной доставленный бедолага нянчил правую руку с сильно искривленным от удара наручем. Латная перчатка залита кровью. Железо сдержало удар меча, не дав отрубить руку, но кости сломаны.

Проведя привычную подготовку – изрядная порция вина внутрь и мастерский удар за ухо, – я приступил к операции. Аккуратно сняв с поврежденной руки искореженную латную перчатку, уставился на обломки желто-белой кости, раздирающие предплечье.

Теория хорошая штука – но без практики мертва.

Чтобы соединить правильно кости, пришлось немного разрезать руку, тщательно закрепить шину из деревянных палок, зашить разрезы, обработать и перебинтовать. Я закончил и увидел, что воин пришел в себя. Как долго он терпел боль? Белые губы превратились в тонкую линию, парень прошептал:

– Мой лорд, я буду калекой? – На его глаза навернулись слезы.

– Нет, я обещаю – ты сможешь держать меч!

– Я не хочу так жить, не хочу быть обузой…

– И не будешь, – бодро пообещал я, заставляя его выпить полный кубок вина за неимением другого обезболивающего.

Мне привели еще двух пациентов, им повезло больше – раны были неглубокие, и я быстро обработал их и зашил.

Усталость и напряжение брали свое. С хрустом в костях я разогнулся, вставая с войлока. Залитый солнцем мир качнулся.