Иероглиф «Измена»
Шрифт:
— Мне было так страшно и одиноко, Баосюй! Я помню, что душа моя скиталась, но не помню где…
— Ну и хорошо, что не помнишь, — непонятно сказал Баосюй.
Фэйянь во все глаза смотрела на него и не могла насмотреться.
— Баосюй! — воскликнула вдруг она. — У тебя глаза изменились!
— Да, попросил у Крылатой Цэнфэн вставить мне глаза позорче, — отшутился дракон. — А в придачу к глазам мне еще и крылья поменяли. Я теперь смогу летать еще выше и еще быстрее.
— Баосюй, я писала тебе письмо… Меня держали в плену…
— Письма я не получал и потому слишком поздно узнал обо всем, что произошло с тобой. Но не
— То есть…
— То есть императрицы больше нет. Возможно, Жемчужный Завет в этой связи объявит Лунтану войну. Но я думаю, что этого не произойдет. Обними меня, моя девочка, и забудь обо всех печалях.
— Баосюй, у нас будет ребенок…
— Я знаю. Все говорят, что он должен стать каким-то необыкновенным.
— Кто говорит?
— Ань и Юй, и теща, конечно.
— Ой! Они тоже здесь?
— Разумеется. Ведь мы тебя и спасать пошли этаким отрядом…
— О, Баосюй! Я недостойна того, чтобы ко мне были так добры!
— А это уж не тебе решать, любимая! Давай сменим тему разговора. Не хочешь ли ты поговорить о распускающихся пионах?
Цзюань 18
ДЕНЬ СОРОКИ
Головы Хона и Хуна, а также еще дюжины заговорщиков наемный убийца по прозвищу Прозрачный Меч действительно положил в беседке Побеждающей Правды. В расчет за работу он, как было уговорено, взял большой ларец с драгоценностями. И больше в Яшмовой Империи не было ни слуху ни духу ни об этом наемном убийце, ни о тайных обществах, ни о заговорщиках и изменниках. Правда, некоторые высокопоставленные чиновники спешно бежали из страны, а некоторые оказались в тюрьме, но это в общем не нарушило покоя страны. И разговоры о злодеях и изменниках, помышляющих с помощью смерти государя пробудить какого-то Подземного Владыку, постепенно сменились разговорами о более приятном событии — о предстоящей свадьбе императора Жэнь-дина. Тем более что на этом торжестве собирались присутствовать такие высокие гости, как мать-богиня Нэнхун, Небесные Чиновники, а также принцесса Фэйянь со своим мужем-драконом. Словом, общество собиралось самое изысканное.
До
— Как тебе семейная жизнь, Лу? — спросил юный император, с любопытством разглядывая Ирис. А та рдела от смущения и, замерев в поклоне, прикрывала лицо веером.
— Благодарю, государь, — прозрачно улыбнулся Лу. — Я так счастлив, что нечего и желать. Надеюсь, что моя супруга скажет то же.
— Я не вижу ее личика. Прикажи ей убрать веер.
— Ирис, не смущайся. Ведь это государь!
— Простите, простите, я не знаю дворцовых правил, — пуще прежнего залилась краской молодая женщина, а скорее девочка, и убрала веер.
Император ахнул:
— Она как две капли воды похожа на мою сестру!
— Да, — кивнул Лу Синь.
— Теперь я верю, что ты воистину счастлив, — сказал император. — Однако, чтобы не пошло сплетен и толков о том, что ты взял в жены девушку низкого происхождения, я немедленно дарую ее роду вторую вельможную степень и три поместья в уделе Шэнь. Указ уже подготовлен.
— Тысяча благодарностей, государь, — низко поклонился Лу Синь.
— А, не благодари, — отмахнулся Жэнь-дин. — Лучше скажи: прибыли ли в Тэнкин негодник со своей негодницей?
— Это вы о нас, светлейший государь? — раздались голоса из-за ширмы, которая до этого не подавала ни малейших признаков жизни.
— Ох! — воскликнул император. — Сто лис-оборотней! Как вы тут оказались?!
— Мы опять сумели пройти незаметными. — К трону императора подошли Медноволосый Тжонг и Юйлин и пали на колени. — Не казните и не корите нас, великий владыка! Мы хоть и негодники, но любим вас нелицемерно!
— В знак верности и извинения приносим вам смиренные дары, ваше величество. — Тжонг хлопнул в ладоши, и перед ним возник небольшой столик, а на столике — шкатулка, обтянутая ярким шелком.
Император от любопытства сошел с трона и открыл шкатулку.
— Ох! — воскликнул Жэнь-дин. — Не может быть!
Он извлек из шкатулки венец совершенной красоты — равного ему и не могло быть на земле. Венец переливался всеми цветами радуги, а к его ободу крепилось двенадцать нитей великолепного жемчуга казалось светящегося изнутри.
— И у кого вы это украли? — поинтересовался государь, не в силах оторвать взор от венца.
— Государь, верьте, этот венец добыт честно — сказала Юйлин. — Мой муж выиграл его у звездной феи Луннань за четыре партии в мацэзян!
— И ни разу не сжульничал? — ехидно спросил император.
— Нет! — твердо ответил Тжонг и тут же рассмеялся.
— Хорошо же! — Улыбаясь, император отложил венец и снова заглянул в шкатулку. — А это что? Наконец-то! Благожелательные Жезлы! Все четы ре! Тжонг, ты превзошел самого себя! Постой-ка! Но это не те жезлы, что лежали в моей сокровищнице!
— Да, но они не хуже, — поклонился Тжонг. — Эти жезлы вам передал в качестве свадебного дара повелитель звезды О-вэй, Бессмертный Чиновник Цань Шутянь.