Иероглиф «Измена»
Шрифт:
— Это тебе за мою жену! — рявкнул Баосюй. — Проклятая колдунья!
Увидев, что стало с императрицей, воины-сатораи побросали оружие и разбежались. Тлеющие останки Чхунхян драконы втоптали в землю…
Как наши герои возвращались обратно через рощу Тысячи Призраков — рассказывать долго и утомительно. Да и скучно, ведь никто их, победителей злобной Чхунхян, не смел и тронуть.
Драконы понесли своего обескрылевшего повелителя на спинах, а Нэнхун села на цилиня. Все они торопились в Незримую Обитель, где настоятельницей была Крылатая Цэнфэн, древняя,
Немало прошло дней и ночей, прежде чем путники достигли той прекрасной долины, где таилась Незримая Обитель. Едва они опустились на землю, как из воздуха начали возникать стены, пагоды и башни Незримой Обители. Вот отворились белоснежные ворота, и навстречу изможденным, еле живым от долгого перелета путникам вышла сама настоятельница Цэнфэн. Незапятнанной чистотой сияли ее монашеские одежды, крылья сверкали алыми и лазоревыми перьями…
— Наконец-то! — воскликнула Крылатая Цэнфэн. — Я жду вас с тех пор, как прибыли Небесные Чиновники с телом Фэйянь. О, Баосюй! Как тебя изуродовали!
— Ничего! — храбрился дракон. — Я и такой еще хоть куда!
— Войдите же и обретите покой и исцеление, — молитвенно сложив ладони, сказала Крылатая Цэнфэн.
Когда все как следует отдохнули и подкрепились, Крылатая Цэнфэн пригласила наших героев на некое подобие совета.
— Я осмотрела Фэйянь, — сказала настоятельница. — Тело ее сохранилось, на нем нет ни одного признака тления. Больше того, скажу, что плод в утробе принцессы жив и продолжает расти и развиваться. Это чудо, которое неподвластно моему уму.
— Слава богам, что бывают такие чудеса, — пробормотал Баосюй. — Крылатая Цэнфэн, скажи главное: сможешь ли ты вернуть душу Фэйянь в тело?
— Да, — ответила настоятельница. — Это несложно, но потребует некоторого времени. Не волнуйся, Баосюй, я уже начала подготовку к ритуалу. Сейчас я хочу поговорить о тебе. Ты лишился глаз и крыльев…
— И когтей. Но когти ерунда — вырастут новые
— Да. Глаза же и крылья мы сделаем тебе из волшебных субстанций, неизвестных человечеству. Только звездные феи могут делать их. Ты получишь новые глаза и новые крылья, лучше прежних.
— Благодарю, Крылатая Цэнфэн, — склонил голову Баосюй. — Вечно буду признателен тебе за эту милость.
— Что ж, а теперь не будем терять времени, — сказала настоятельница. — Пора за дело.
…И снова тело Фэйянь лежало на странном длинном белом столе, а сверху его прикрывала крышка из чего-то, напоминающего полированный хрусталь. К рукам, ногам, всему телу принцессы крепились разноцветные нити, и по ним вливалась в тело принцессы жизнь. Но души еще не было. И тогда Крылатая Цэнфэн приступила к ритуалу. Она встала напротив тела Фэйянь, возле ее правой руки стоял жертвенник из белого мрамора, а возле левой — из черного. В обоих жертвенниках курились благовония, от запаха которых голова шла кругом. Крылатая Цэнфэн золотым ножом разрезала вену на своей правой руга и окропила кровью жертвенники и лицо принцессы! После чего рана на руке настоятельницы затянулась сама собой. Волшебница воздела руки вверх
— Созидаю лестницу между небом и землей. Да будет мое тело ступенькой, да будет мой разум дверью! Душа принцессы Фэйянь, снизойди из высот своих и вселись в дом, который дан тебе от века!
Столб света низринулся сверху на Крылатую Цэнфэн, ветер вихрем закружился вокруг… И в этот миг раздался ужасающий крик.
Тело Фэйянь приподнялось в стеклянном гробу и принялось колотиться о прозрачные стенки. Глаза принцессы открылись, но смотрели бессмысленно, рот исказился в гримасе ужаса.
— Остановись, кто бы ты ни был, и не тронь душу принцессы! — крикнула Крылатая Цэнфэн. — Повелеваю тебе именем звездных стихий!
Тело Фэйянь обмякло и упало на стол. А перед Крылатой Цэнфэн возник прекрасный юноша, принц Наисветлейший.
— Никто не отнимет у меня мою возлюбленную, — сказал мертвым голосом Наисветлейший. — Никто и никогда!
— Остановись, неупокоенный дух, — произнесла Цэнфэн заклинание. — Забудь о прошлом своем и отринь земные мечты. Это вовсе не твоя возлюбленная, принц. Ты жестоко обманут.
— Кто ты, чтобы судить об этом? — возмутился Наисветлейший.
— Я та, что дает начало и конец, — ответила Крылатая Цэнфэн. — Осмелься посмотреть мне в глаза, и все поймешь.
Призрак пристально взглянул в глаза Крылатой Цэнфэн и простонал:
— О нет мне, нет мне покоя! Ты отняла у меня жизнь, ты отняла жизнь у моей возлюбленной, так почему не дашь забвения! Ведь имя твое с…
— Тише, — потребовал Цэнфэн. — Не нужно, чтобы эдесь звучало хоть одно из моих истинных имен. Хорошо, принц. Я дарую тебе забвение. Но за это ты оставишь в покое главную душу принцессы Фэйянь.
— Согласен, — сказал принц.
И тогда Крылатая Цэнфэн, чье истинное имя было скрыто от мира, даровала принцу Наисветлейшему вечный покой. Он стал воздухом и ветром и навсегда забыл о своей возлюбленной, ибо ветер не помнит привязанностей.
…А на столе под стеклянным колпаком открыла глаза и ровно задышала принцесса Фэйянь. Крылатая Цэнфэн подошла к ней и спросила мысленно: «Как ты себя чувствуешь, принцесса?» «Крылатая Цэнфэн! Как я оказалась здесь?!» «О, принцесса, годы не изменили тебя. Любопытство в тебе сильнее вежливости».
Цэнфэн чуть улыбнулась и сказала вслух:
— С возвращением в мир живых, принцесса. Душа твоя вернулась в тело. Полежи пока на алтаре врачевания и приведи в гармонию все свои чувства и мысли. А потом наступит время для вопросов.
Цэнфэн провела ладонью надо лбом принцессы и та, закрыв глаза, погрузилась в целительный сон. Сколько времени длился этот сон, неизвестно, но проснулась Фэйянь оттого, что кто-то нежно лизнул ее в щеку.
Принцесса открыла глаза. Она лежала в летнем павильоне, уставленном вазами с цветами, а рядом сидел Баосюй.
— Наконец-то ты вернулась, — сказал Баосюй тихо. — Я уж думал, что навсегда потерял тебя…
— Баосюй, — прошептала принцесса, не веря своему счастью. — Я жива!
— Да. Но почему ты плачешь?