Иероглиф «Измена»
Шрифт:
— Будь ты проклят, Леньшао, — сказала Юйлин и плюнула в лицо писаке. Взяла за руку онемевшую от всех этих событий сестру и вышла из лачуги, следом за женщинами вышел Медноволосый Тжонг.
Так Юйлин Шэнь выполнила свой сестринский долг. Забегая вперед, скажем, что ее сестра с тех пор была очень счастлива и довольна. Она не стала искать себе нового мужа (вдруг будет не лучше прежнего), а поселилась в одном из уединенных женских монастырей, где со временем за беспорочное поведение была назначена настоятельницей. Леньшао же не сумел распорядиться своими сокровищами. В тот же вечер, когда он смертельно
А путь Юйлин и Медноволосого Тжонга снова лежал в Тэнкин. Потому что в столице со дня на день должны были развернуться совершенно потрясающие события…
Цзюань 16
КОЕ-ЧТО О СВАДЬБАХ
Весть о том, что император внезапно выздоровели и, мало того, ждет своих первых советников в главной зале совещаний, пронеслась по всему дворцовому комплексу с поразительной быстротой. Придворные ахали, вздыхали, поминали богов, благодарили Небеса и перешептывались. Великое событие! Чудо! Снисхождение божественной милости!
— Приветствуем божественного императора! — воскликнули советники, собравшиеся в главной зале.
Император, гордо восседавший на яшмовом троне, милостиво им кивнул и сказал:
— Благодарение Небу, мы выздоровели. И великодушны настолько, что не будем предавать смерти лекаря Шицзуна, который неверно лечил нас. Мы только повелеваем отправить этого лекаря на конюшню, чтобы отныне он лечил лошадей и прочую скотину, а к людям не смел и подходить!
Советники немедленно записали это в своих свитках.
— И вторая хорошая новость… — Император помолчал. — Мы очень долго тянули с женитьбой. Однако теперь спешим вас обрадовать: мы женимся.
— Слава великому императору! — вскричали советники, но было в этих криках и недоумение: а так ли уж и здоров император? Где это он во время болезни успел найти себе невесту? Не бредит ли лучезарный владыка?
Однако сомнения и удивление тут же были развеяны (а возможно, и сильнее возросли). Ибо император сказал:
— Наша невеста — воспитанница фей, высокородная дева Вэньфэнь. Она уже находится во дворце Побеждающей Нежности с приставленными к ней служанками и придворными дамами. Мы не будем более медлить со свадьбой и потому требуем, чтобы вся Яшмовая Империя была оповещена о том, что император женится с наступлением Дня Сороки.
— О милостивый владыка, дозволь говорить твоему рабу! — простерся ниц перед императором
— Говори, почтенный Жуйден, — милостиво разрешил император.
— День Сороки наступает уже через седмицу, ваше величество. За этот короткий срок невозможно подготовить весь дворцовый комплекс к свадебной церемонии. Только на то, чтобы украсить соответствующей вышивкой занавеси и ковровые дорожки в храме Пяти Добродетелей, уйдет целый лунный месяц! А ведь еще необходимо составить списки гостей, списки даров и молитвенных приношений…
— Ничего этого не требуется! — отмахнулся император.-Для нашего семейного счастья неважно, будут на храмовых коврах вышивки или нет. Так что свадьба состоится в День Сороки и ни днем позже.
— Ваше величество! — пал ниц другой советник-советник по гаданиям и прочей геомантии. — Позвольте говорить!
— Что еще? — нахмурился император.
— День Сороки, конечно, благоприятен для заключения браков, государь, но нам необходимо составить гороскоп вашей светлейшей невесты. Вдруг в ее гороскопе обнаружатся несоответствия…
— Довольно! — рассердился император. — То не было дня, чтобы вы не напоминали нам о женитьбе, теперь же, когда мы все решили, вы строите препоны и ковы! Как мы сказали, так и будет!
Советникам ничего не оставалось делать, как смириться и выразить свое смирение низкими поклонами.
Однако весть о том, что император здоров и собирается жениться, была подобна разорвавшейся петарде. И гром этой «петарды» прозвучал не только в высших чиновных кругах. Известный и приближенный к государю царедворец Оуян Ци Мэнчень, едва выдалась возможность выйти из дворца, поспешил в управление Тайной службы, где потребовал вызвать к себе господина Цу.
Когда Цу вышел к царедворцу, тот сказал:
— Крыса прогрызает слабую стену.
— Стена рухнет и придавит строителя, — ответил господин Цу. После чего оба сели в крытый паланкин царедворца и отправились в заброшенный монастырь Милостивой Рыбы.
Развалины этого монастыря издавна пользовались самой дурной славой. Происходило это потому, что еще в те времена, когда существовали монахи, поклоняющиеся Милостивой Рыбе, выяснилось, что настоятель монастыря — грабитель и растлитель. Настоятеля казнили, монахов отправили на каторгу, а монастырь пришел в упадок. Говорят, в полнолуние по его развалинам бродила беспокойная душа недостойного настоятеля и пугала редких прохожих ужасающим воем… Но с некоторых пор в монастыре даже привидение опасалось появляться, потому что в старых, с покрытыми плесенью стенами кельях поселились наши старые знакомые заговорщики Чхен и Хун.
Царедворец Оуян и господин Цу приехали к монастырю под вечер. Вышли из паланкина, осторожно пробрались среди разрушенных колонн, стен и изваяний в глубь двора. Здесь стояло двухъярусное здание с кельями. Едва вновь прибывшие хотели переступить порог, как перед ними просвистела стрела, а вслед за тем раздался голос:
— Стой, кто идет?!
— Крыса прогрызает слабую стену, — быстро проговорил царедворец. Он дрожал и был бледен — не нравилось ему в монастырских развалинах. А второй начальник Тайной службы господин Цу, наоборот, был спокоен и даже насвистывал какую-то легкомысленную песенку.