Иерархия
Шрифт:
Это понимали люди древности, когда в любой войне они переживали «священную войну», нечто универсальное, торжествующее, все разрушающее и организующее заново, – с чистотой и неизбежностью, свойственными всякому исконно великому могуществу. Понимают ли это также те, которые еще могут и хотят оказать сопротивление? Понимают ли они, что нет иного духа, который должен быть разбужен, – хотя, быть может, в других формах и образах?
Понимают ли они, что это является условием для того, чтобы каждая их «революция» не осталась незначительной случайностью в рамках отдельной нации, а стала бы универсальным началом, первым лучом света в плотном тумане «темных времен» – западной Кали-юги, началом истинного восстановления и единственно возможного оздоровления?
Поскольку с самого начала вектор развития материального мира был направлен в сторону разложения, в ходе истории изначально единая Традиция разделилась на известные нам религиозные традиции с маленькой буквы, которые, однако,
Как мы сегодня воспринимаем время? Как линейный поток неповторимых событий, текущий из прошлого в будущее. Череда этих событий образует историю. Такое понимание не свойственно традиционным культурам. Для них не существует времени в нашем современном, т. е. профанном, смысле этого слова. Элиаде главное различие между современным и традиционным типом личности видел в восприятии истории. Он даже писал о «терроре истории» – с того момента, как человек стал жить профанным временем, он потерял покой, его жизнь наполнилась ужасом. Космос же традиционного человека спокоен, в нем нет событий и ничего не меняется.
Но где и когда впервые время было понято так, как понимаем его сегодня мы? Кто поселил в наше сознание террор истории? Это сделал иудаизм. Именно иудаизм четко говорит о начале времени, о потоке событий, именно в Торе сформулирована концепция истории – через историю конкретного народа. Иудеохристианская цивилизация – начало современного мира, начало профанации, убийства идиллии сакрального космоса. Историзм иудаизма «преодолевает» христианство – согласно которому, после Иисуса истории больше нет, она имела место только до, и лишь для того, чтобы предуготовить мир к Его пришествию. В секуляризованной же постхристианской современности нормативной стала именно концепция времени иудаизма.
Государство как ценность, как Империя, как синтез духовного и королевского, как путь к «сверхмиру», каким оно было во всех великих культурах древности – от Китая до Египта, от Ирана до Рима – потонуло в убогости общества рабов и торговцев. Пока еще не стало слишком поздно, надо призвать этих разрозненных людей к осознанию основной линии – вне всех ограничений и частных интересов, сдерживающих сегодня их силы. Должно свершиться неумолимое действие, требующее развертывания всех их чистейших сил. Оно должно быть всепобеждающим, готовым уничтожить грязную корку риторики, сентиментализма, морализма и религиозного лицемерия, которой покрыто и гуманизировано на Запа де все. Тот, кто проникает в храм – пусть он будет даже варваром – обязан изгнать оттуда всех осквернителей, сделавших в «цивилизованной» Европе из «духа», из добра и зла, из науки и божественности монополию и спекулирующих этим всю свою жизнь, тогда как на самом деле, они не знают ничего, кроме материи и того, что на эту материю наложили людские страхи и суеверия. Всему этому надо сказать – хватит! Анти-философия, анти-гуманизм, анти-литература, анти-«религия» – таковы предпосылки. Хватит! – надо сказать эстетизму и идеализму, хватит!
– душевной жажде, создавшей семистского бога для молитв и упований, хватит! – «потребности», которая держит нищих людей в оковах общества, чтобы, связав их взаимной зависимостью, дать им то, что не до стает каждому.
Путь в рай открыт героям, павшим на поле битвы; в Исламе «священная война» (джихад) есть синоним «божественного пути»; во имя Аллаха надо отказаться от мирного сытого существования рядом с неверными, огнем и деньгами поработившими правоверных мусульман. Надо всем этим должно возвыситься с чистыми силами. И тогда появится задача, намного превосходящая «политику» и социальные предрассудки, делающая незначительными все трагические позы горя и внешние эмоции; задача, поставленная таким образом, что материал ьная сила, увлекающая за собой всех людей, все вещи, не сможет более иметь какой-либо вес. В тишине, в строгой дисциплине самообладания и самоопределения мы должны с холодным настойчивым усердием создать из единиц элиту, возрождающую солнечную мудрость: то мужество (virtus), о котором не следует говорить вслух, и которое исходит из глубин души и сознания, доказывается не в спорах и книгах, а в творческом действии.
Мы должны снова проснуться для обновленного, одухотворенного, терпкого переживания мира, но не отвлеченного и философского, а вибрирующего в нашей крови: для переживания мира как могущества, для переживания мира как ритуала жертвоприношия во имя справедливости Аллаха.
Лет 60 назад Арнольд Тойнби в своем фундаментальном труде «Исследование истории» сформулировал следующий вывод: причиной крушения любой империи в конечном итоге становится «самоубийственные действия ее лидеров». Из-за своего громадного могущества и богатства Америка еще
Победа через смерть – вот что означает такая война, вот чего не знают больше трусливые западные «активисты». Они не знают больше воинов, они знают только солдат, и достаточно небольшой стычки, чтобы привести их в ужас и вызвать у них поток гуманистической, пацифистской и сентименталь ной риторики. Европа потеряла свою простоту, она потеряла центр своей деятельности, она потеряла свою жизнь. Демократический недуг и семистский яд пропитали ее вплоть до самых корней, – они везде: в праве, в науке, в мышлении. Вождей – существ, которые выдвинулись не посредством насилия, не из корыстолюбия, не как ловкие угнетатели рабов, а в силу своих неоспоримых трансцендентных жизненных дос – тоинств, – почти не осталось больше. Запад сейчас – это огромное шарла – танское месиво, сжимающееся и трясущееся от страха, о котором никто не смеет заявить открыто, с деньгами вместо крови, с машинами и фабриками вместо плоти и с газетами вместо мозгов – бесформенное тело, беспокойно бросающееся из стороны в сторону, движущееся под влиянием сомнительных и неизвест ных сил, которые превращают в порошок любого, кто осмелится им противостоять или хотя бы попытается уклониться от их воздействия. Все это – плоды столь восхваляемой западной «цивилизации». Все это – прос – лавленные результаты суеверной веры в «прогресс», к оторая противоречит римской королевской власти, противоречит дорической Элладе, противоречит всем остальным формам великой традиции. И все плотнее смыкается кольцо вокруг тех немногих, которые способны к великому отвращению и ве – ликому возвышению.
Возможно ли еще в этом сумрачном мире освобождение и обновление?
Есть ли у нас силы, достаточные для осознания своей задачи, и есть ли у нее воля для ее решения?
Не следует предаваться иллюзиям: только при осознании возможно действие.
Надо отметить угрожающую реальность процесса духовного распада, ухо – дящего корнями в недра Предистории, высшей точкой которого является как раз то, что современные люди прославляют как свою высшую культурную ценность и который затронул все области мысли и действия. Компромисса не существует. Приспособление невозможно. Нам необходимо могущество нового Средневековья. Нам необходим радикальный, глубокий переворот – восстание варварской чистоты как во внутреннем, так и во внешнем. Философия, «культура», повс едневная политика – ничего из этого. Не следует повора – чиваться на другой бок на этом смертоносном ложе. Надо, наконец, прос – нуться и встать на ноги. Повсюду еще остались те, которые помнят о древ – нем благородстве, те, которые осознают всю серьезность невын осимой бо – лезни и понимают, что все отдельно взятые области культуры слишком тесны для противодействия.
Такое переживание мира создаст крепкую, жестокую, активную форму, существо чистой силы; такое переживание мира, откроет то чувство свободы и величия, то космическое дыхание, даже самого слабого дуновения которого еще не знали «мертвые» Европы. Вместо профанической, демократической и материалистической науки, относительной и условной, являющейся рабой непонятых законов и явлений, глухой к глубинной реальности человека, мы должны – в этой элите – воскресить священную, внутреннюю, тайную, творчес кую науку духовной реализации и «самооблагораживания»; науку, которая способна управлять невидимой силой, повелевающей нашими существами и соединяющейся с тайными корнями рас и вещей; и при этом она воссоздаст, но не как миф, а как самую позитивную реальность, людей как существ, принадлежащих не к «жизни», а к «более чем жизни», способных к трансцендентному действию. И тогда появятся вожди, род вождей. Невидимые вожди, которые не говорят лишних слов и не стремятся показываться на публике, но чьи действия не знают преград, вожди, могущие все. И тогда опять возникнет центр Иерархии власти, в мире, лишенном центра и Иерархии. Это глубокое заблуждение считать, что обновление возможно без восстановления иерархии, т. е. без установления в низших формах, связанных с землей и с материей, с человеком и с человеческим, высшего закона, высшего права, высшего порядка, которые могут быт ь оправданы только живой реальностью вождя. А теперь подумайте, как осуществить такое? Вариант лишь один, и это – смерть. Причем, это бесконечно удаляющаяся от человека цель. И именно поэтому она вызывает привыкание. Тот, кто ищет небытия, пытается найти его в наркотиках, в алкоголе, в безумии, в игре, одним словом, в исполнении своей мечты о небытии... Вот только мечта эта никогда не исполняется. Большинству доступно ощутить лишь призрачный привкус небытия – ровно настолько, чтобы возбудить аппетит к большему.