Идущие в ночь
Шрифт:
Изнутри, с арены, в ворота толкнулось чьё-то сильное тело. Справятся без меня! Я обернулся, и увидел, что сражаться не с кем: стражники уже бегут прочь, оставив двоих убитых, резво бегут, молча и не оборачиваясь. Вулхи, тяжело дыша, стояли полукругом, и не думая никого преследовать. Один был ранен, держал на весу рассечённую переднюю лапу. Рабы исчезли ещё раньше.
В следующий миг ворота распахнулись от очередного удара изнутри, и на дорожку вырвались четыре взмыленные карсы. Их тела были исполосованы кровавыми царапинами, жёлтые глаза горели бешенством, а шерсть на загривках топорщилась. От
Потому что нет в мире злее врагов, чем вулх и карса.
— Нет! — крикнул я не особо надеясь, что меня послушают. Вулхи продолжали ворчать, а вороной забеспокоился. Он и вулхов-то переносил с трудом, а тут ещё и карсы…
Но чудо произошло. Дикие рыжие кошки не напали.
А я сразу узнал свою. Даже не по ошейнику — одна из карс тащила в пасти за штанину ту самую помесь штанов и крутки, которую велел мне носить Лю-чародей.
— Тьма! — рявкнул я, свешиваясь с Ветра и подхватывая одежду. Внутри я нащупал и чудо-сапоги переменного размера, в штанинах. Кое-как запихав всё под ремень двумеха, ткнул пятками в тугие конские бока.
— За мной, братья!
И Ветер помчался прочь из города, сшибая кого-то на своём пути. Карсы вмиг растворились в подлеске, все четыре, а вулхи послушно бежали за вороным по тропам, не забывая лязгать иногда зубами и прикрывать раненого собрата, прыгающего на трёх лапах. Впрочем, он так ловко прыгал, что не слишком отставал от Ветра.
Я не заметил, как город-в-лесу стал просто лесом. Дома исчезли, хотя деревья со стволами, покрытыми резьбой, все ещё попадались. Правда, с каждой минутой всё реже. Меар светил мне в затылок и оттого казалось, что Ветер пытается догнать свою синеватую тень, скользящую по тропе и сухим веткам лесной подстилки.
Нас не преследовали. Может быть, потому, что пытались погасить Неспящую башню и всё, что ещё загорелось от моих факелов. Может, потому, что вспугнутые огнём и суматохой кони разбежались — впрочем, в городе, конечно же, были ещё кони помимо тех, что я освободил. Не знаю. Но нас не преследовали.
За полдень я придержал Ветра у звонкого лесного ручья. Прыгнул из седла. Напился.
Потом появилась карса. Одна. Она долго и жадно лакала холодную и чистую проточную воду, потом повалилась в траву и принялась устало зализывать кровоточащие раны. Остальных карс я больше ни разу не видел — наверное, они ушли в лес.
Вулхи пришли чуть позже. Раненый сильно хромал; всё, что я мог сделать — это промыть его лапу в ручье, обработать соком тысячесила и минут десять не давать ему вылизывать рану.
— Спасибо, истинные, — прошептал я, потрепал каждого по загривку, а голову вожака сжал между ладоней и заглянул седому вулху в глаза. — Да будет длинной ваша тропа и обильной добыча! Прощайте, свободные!
Вулх лизнул меня в лицо, совсем так же, как тогда, в клетке. И направился в лес. Остальные касались моих ладоней влажными носами и спешили за вожаком. Они исчезли в полминуты, так, что не шелохнулся ни один лист на кустах. Я долго глядел вулхам вслед. Потом обернулся к карсе.
Она отошла подальше, оказывается — спасибо, что не стала выяснять отношения с вулхами…
— Как же это нас угораздило, киска? — спросил я задумчиво. — Я теперь гадаю,
Отдых мой был совсем недолог, только чтоб размять ноги, переодеться в магическую одежду Лю-чародея, сбережённую карсой, да сжевать чёрствую лепёшку с лентой сушёного мяса. Охотиться сейчас не было времени, пришлось облегчить дорожные припасы из двумеха. А потом вскакивать в седло и снова гнать Ветра на запад, потому что оставаться в окрестностях Запретного города было опасно.
Всю дорогу я невольно размышлял о случившемся, и не мог отделаться от мысли, что когда на свободе Вулх, всё вокруг словно мешает моему с карсой пути, всё складывается на редкость неудачно и плохо, но стоит Вулху уснуть и очнуться Морану, удача тут же вспоминает обо мне. Уж не знаю, благодаря магии Лю, благодаря счастливому случаю, или благодаря простой расторопности Морана…
Думать о себе как о ком-то постороннем было давней моей привычкой. Скорее всего, оттого, что у меня было больше одной личины, но находиться одновременно я мог только в одной.
Итак, поразмыслим о странностях.
Я оказался в клетке с истинными вулхами в Запретном городе — месте, с уверенностью сказать о котором, существует оно или нет, я ещё вчера не мог. Скорее всего, будь я действительно истинным вулхом, за которого приняли меня горожане, судьба моя была бы проста и незавидна: некоторое время в клетке, а потом кровавая стычка на песке арены. Может быть, я даже победил бы раз-другой. Бьющиеся на смерть долго не живут — мне, прошедшему не один город, подобные вещи объяснять не было нужды. Карса оказалась на арене сразу же — интересно, с кем она билась? Не с другими же карсами? Несколько строптивых кошек выпустили в яму, это я понял. И только теперь подумал, что понятия не имею — кто был их противником. И откуда — Тьма! — на арене взялась моя необычная одежда, которую догадалась захватить с собой карса?
В душе шевельнулись неясные подозрения. Одежда, ошейник, который не сняли ни с меня, ни с карсы, подозрительная сообразительность моей киски… Перемещения во время Четтана… Клянусь Смутными днями, уж не оборотень ли моя спутница? Но нет, нет, не может быть, время оборотня — красный день, а карса остаётся карсой и в свете Меара. Но какова мысль — если бы это было возможно — послать двух оборотней! Лю-чародей, ты гораздо умнее и хитрее, чем можно предположить, клянусь Смутными днями ещё раз!
Впрочем, дальше. Я с поразительной — теперь я понял, что поразительной — лёгкостью нашёл одежду, оружие, своего коня и припасы в совершенно незнакомом городе. Полном врагов. Тогда задуматься о лёгкости у меня не было времени. Теперь — было. А я ведь ещё кое-что разузнал и о предстоящей дороге. Немного, правда, и чересчур туманно, но вполне достаточно, чтоб не гадать сейчас: куда направить послушного Ветра?
Джерх забирай, всё это выглядело крайне подозрительно. Лично я видел только одно объяснение случившемуся. Наш путь интересен не только Лю-чародею. Загадочная У-Наринна, средоточие некоей тайны… Тайны всегда приманивают недобрых — и людей, и чародеев. Нас — меня, Ветра и карсу — просто пустили вперёд. Чтобы мы напоролись на все ловушки и неожиданности, а тот, кто тайно идёт следом за нами, был предупреждён и готов.