Идущие в ночь

Анна Ли

— Н-не надо… — неуверенно скрипнул Корняга.

Я свирепо глянула на него и приподняла губу, обнажая клыки.

— Хорошо! — быстро сказал пенёк. — Надо, значит надо. Если очень надо, я могу даже сам закопаться. Закопаться?

Я покачала головой.

— А-а! Ты хочешь, чтобы я остался и ждал тебя здесь! — догадался Корняга. — Так бы сразу и сказала… Ой!

Терпение у меня иссякло. Я всё-таки сдержала обещание, данное ещё в лесу близ Слезы Великана. Корняга схлопотал по корням. Увесистой карсьей

лапой.

Как только я оказалась в лесу одна, лес неуловимо изменился. Слышнее стали шумы и шорохи. Отчётливее — запахи. Я полностью перешла к звериному восприятию мира. Исчезло понятие времени. Стало неважным расстояние. Я воспринимала окружающее целиком, слитно, а не дробя картину на части, как это делают люди.

Лес вокруг меня жил своей жизнью. И все живые существа в нём делились на охотников и добычу.

Я была охотницей. Я бесшумно скользила среди деревьев, сливаясь с фоном. Меня безошибочно вела вперёд сладкая струя запаха. Так сладко пахнет только добыча.

Лесные козы паслись на большой поляне. Шесть взрослых коз и десяток козлят. Я притаилась за стволом многодрева, не рискуя двинуться дальше, чтобы не спугнуть их. До сих пор они меня не почуяли. Может быть, влезть на дерево и спрыгнуть на стадо сверху? Я подняла взгляд.

Одна из толстых ветвей многодрева действительно протянулась в сторону поляны. И там, над головами коз, изготовился к прыжку хищник. Огромный зверь, чья рыжая шерсть в свете Меара казалась тёмно-серебристой. Карса. Наши взгляды встретились, и я отвела глаза.

Что ж, значит, это не моя охота. Я здесь гостья. Нужно уважать чужие обычаи. Но всё же я медлила уходить.

Рыжий зверь прыгнул. Он приземлился на все четыре лапы точно посреди стада и одним ударом могучей лапы свернул шею козлёнку. Испуганные козы с диким блеянием шарахнулись прочь, но хищник не собирался их преследовать. Он взял убитого козлёнка в зубы, мягкими шагами подошёл ко мне и положил добычу у моих лап.

Хозяин леса давал понять, что я — желанная гостья.

Я мурлыкнула. И склонила голову, чтобы обнюхать добычу. Самец карсы отступил на шаг.

Добрые джерхи! Я вдруг растерялась. Это глупо и странно звучит, но я ещё никогда не ела сырого мяса. Конечно, я помнила кур, кроликов и прочую живность, которой я питалась синими днями и за двадцать с лишним кругов сожрала немеряно. Но воспоминания были окрашены уверенностью зверя. Карса, которая задумывается над тем, можно ли есть сырое мясо — это бред почище говорящих пеньков. Пока я по синим дням честно ощущала себя зверем, я и не задумывалась. Как не задумывается человек над тем же кроликом, только разделанным и приготовленным.

Но сейчас я задумалась.

Рыжий нетерпеливо взрыкнул. Мол, что случилось? Плохое мясо?

Я — не карса. Я — мадхет. Не зверь и не человек. И никогда не была ни тем, ни другим. Хотя

красную половину жизни считала себя человеком, а синюю — зверем. Но всё это было давно. Прошлое осталось по ту сторону Юбена. Прежняя я, расколотая на две половины, умерла. И теперь новой мне придётся решать, что для меня приемлемо, а что — нет. Звери едят сырое мясо, люди не едят. А я… я могу выбрать такой образ действий, какой нравится мне. И ни человеческие, ни звериные законы для меня не писаны.

А если и писаны кем-то законы для оборотней, то я их пока не знаю.

Ну?

Я лизнула окровавленную шерсть козлёнка. Кровь была горячей и солоновато-пряной. И я отбросила сомнения. В конце концов, чтобы решить, какой из двух вариантов поведения выбрать, нужно попробовать оба. Сильным ударом лапы я вспорола козлёнку бок.

…Хорошо ещё, что человек и карса — оба хищники. Хоть здесь мне не нужно делать выбор.

Я подняла взгляд на гостеприимного хозяина и призывно заурчала. Раздели со мной трапезу, рыжий хищник! Я благодарю тебя за угощение и принимаю его.

Когда я вернулась к ручью, где меня ждали Корняга и Ветер, среди деревьев уже сгустились синие сумерки. Весь остаток меарского дня мы с самцом карсы провели вместе. Преимущественно валяясь на полянке после сытного обеда.

Наверное, мой рыжий знакомец был не совсем обычным зверем. В этом лесу трудно было быть обычным зверем. Сказывалось влияние магии, растворённой в воде и воздухе. Рыжий понимал, что я — не вполне карса. Больше, чем карса. Иная. Мне даже почти удалось объяснить ему, куда я иду и зачем.

Мне было в его обществе и хорошо, и странно. Одновременно уютно и тревожно. Он слишком напоминал того рыжего зверя, которого когда-то любила Тури-карса. Любила любовью равных. Как зверь — зверя.

А вот Тури-человеку не довелось полюбить человека. Из всех мужчин, которые оказывались в постели рыжей девчонки, ни один не оставил заметного следа в её душе. В моей душе. Наверное, это и к лучшему.

Теперь, когда я осознала себя мадхетом, я больше не стану искать в людях того, чего в них нет. Буду любить или не любить их такими, какие они есть. Как, впрочем, и зверей.

Рыжий звал меня вернуться сюда, в лес, когда для карс настанет сезон любви — по человеческому счету, вскоре после синего урожая. Как говорят люди, он сделал мне недвусмысленное предложение, хотя и не облёк его в слова. Он видел во мне не вполне карсу, но вполне женщину. То есть самку карсы. То есть…

Ну, в общем, я вежливо отказалась. Сказала, что подумаю, и всё такое. То, что женщина обычно говорит мужчине, когда не хочет его обидеть, но и согласиться не намерена. Только, понятное дело, сказала не словами. А рыжий всё равно обиделся. Как любой мужчина, который получил отказ даже в самой вежливой форме.