Идущие следом
Шрифт:
– Как это понимать, шевалье? – хрипло спросил я.
– Интересуетесь судьбой Филиппа де Камрона или замечанием отца Раймонда о верности слуг? – уточнил шевалье де Брег. Не дождавшись внятного ответа, Орландо пожал плечами и продолжил: – Если о баксвэрском шерифе, то здесь всё просто: наши святые отцы решили не беспокоить власть имущих, лелея свои цели. Жак, – наставительно заметил он, – простые воины, подобные Паскалю Жанэ, – разменная монета в бесконечной игре за право казнить и миловать. Признаться, я не совсем понимаю полезность Филиппа де Камрона для города, тем более под угрозой осады, но отцу Раймонду
– За что?
– Вы были готовы поднять свой меч на священника, дабы уберечь мою тайну.
– Я не мог поступить иначе.
– Именно за это и благодарен. Я ваш должник. Возвращаясь к словам отца Раймонда… Если он вас не задержал, значит, имеет виды. Может, решил предложить вам место в Святом Трибунале? Ему нужны смелые люди.
– Боже меня упаси!
– Согласен, их служению сложно позавидовать. Хотя… Библиотека у них весьма и весьма приличная. Жак, если его преподобие заведёт разговор на эту тему, то я бы на вашем месте хорошо подумал, прежде чем отказываться.
– Он никогда и ничего не делает просто так, – вздохнул я.
– Рад, что у вас прекрасная память.
– Что же мне делать?
– Жить, Жак де Тресс! Жить. Сегодня вечером собираюсь навестить отца настоятеля. Вы хотите пойти вместе со мной?
– К аббату Хьюго?
– Что вас так удивило?
– Он не захочет меня видеть.
– Кто знает. Аббат до сих пор в постели и не встаёт, а в монастыре ходят слухи о новом настоятеле для Святой обители.
– Неужели всё так плохо?
– Как видите, – пожал плечами де Брег.
Позволю себе заметить, что в те далёкие времена должность аббата монастыря ещё не продавалась с той лёгкостью, которую я вынужден лицезреть на склоне своих лет. Выборы проводились честно, но с досадной мирской привычкой к закулисным интригам и дрязгам. Увы, грехам гордыни и сребролюбия были подвержены многие слуги Господни, независимо от своего возраста и положения, а выборы аббата отличались не только жаркими диспутами между претендентами, но и непозволительными склоками. В борьбе за власть монахи были сродни царедворцам! На свет Божий извлекалось множество грязных и весьма сомнительных историй, кои могли очернить любого служителя церкви, независимо от его прежних заслуг и достоинств.
Происходящее в монастыре Святой Женевьевы, а именно беседы о новом настоятеле, который заменит отца Хьюго, навевало на грустные мысли. Это означало, что лагерь его сторонников лишился доверия братства и сдавал позиции.
– Вы хотите ему помочь? – спросил я.
– Я что, похож на чудотворца, который способен излечить прикосновением? – удивился де Брег. – Всего лишь хочу выразить поддержку, а заодно задать один очень важный вопрос, который касается вас, Жак де Тресс.
– Меня? Какой?!
– Вопрос о некой таинственной женщине, которая навещала вас по ночам, и чей портрет висит в замке Вердан-Фуа.
– Но зачем?!
– Зачем? – хмыкнул шевалье. – Вы предпочитаете сидеть и ждать, пока её мятежная душа утратит терпение и начнёт разносить дом? Вам не хватает Магды, оплакивающей Пьера?
– Нет, но…
– Признаться, меня заинтересовала история о даме, которая вернулась с того света. Разве этого мало? Так вы пойдёте со мной?
– Да.
К моему удивлению, время для визита было выбрано весьма позднее. Часы на городской ратуше – предмете гордости здешних жителей – пробили десять часов вечера, когда мы отправились к аббату. Ещё большее удивление вызвал способ, коим проникли на территорию монастыря.
Не доходя до ворот, шевалье де Брег свернул в сторону и пошёл вдоль высоких стен, защищавших Святую обитель. Завернув за угол, мой друг направился к зарослям кустарника. Сделав ещё несколько шагов, я увидел небольшую дверь. Она была весьма узкой и хорошо укрытой от посторонних глаз. Пусть я и удивился подобному способу ходить в гости, но последовал за Орландо. Пройдя по тёмному проходу, который больше напоминал лаз для кошки, мы оказались позади дома настоятеля…
Как вы знаете – я уже упоминал о порядках монастыря Святой Женевьевы, – братия в этот час уже спала, а до начала полуночной мессы оставалось достаточно времени. Едва подошли к дому настоятеля, как шевалье де Брег удивил меня ещё раз. Он остановился и показал мне на закуток под окнами.
– Знакомое место, не правда ли? Жак, воспользуйтесь им ещё раз. Встаньте и подождите меня здесь. Когда сочту нужным, то позову. Нет – будете стоять и ждать моего возвращения. Вы поняли?
– Да, шевалье.
– Вот и славно, – с этими словами де Брег оставил меня на улице, а сам отправился к отцу настоятелю. Признаться, я не понял этой задумки, но предпочёл с ним не спорить […]
…[окн]о неожиданно распахнулось, и я замер. Поначалу я подумал, что шевалье де Брег меня окликнет и пригласит в дом, но я ошибся. Он приоткрыл окно и продолжал беседовать с аббатом:
– Немного свежего воздуха вам не помешает. Ваши монахи совсем отупели или решили уморить вас раньше положенного срока! Кстати, в одном селении, в коем имел честь бывать, жил один старик, который славился как изрядный сказочник. Меня всегда привлекали такие люди, поэтому я зашёл к нему в гости в надежде узнать интересные небылицы, но он молчал как рыба! Удивившись, я обратился к соседям с просьбой объяснить сие поведение. Мне сказали, что стоит попросить у него денег в долг, и тотчас услышу такую небывальщину, что позабуду обо всём на свете.
– К чему вы клоните, де Брег? – слабым голосом спросил аббат.
– К тому, отче, что вы напоминаете хитроумного старца. Прошу совета, а вы упрямо изображаете глупца, который потчует меня совершенно ненужными вестями. Мне нет дела до монастыря Святой Женевьевы! Мне безразлично, кто займёт ваше место! Всё, что хотел прочитать в вашей библиотеке, уже прочитал. Вот уж никогда не думал, что скажу подобное священнику, но, раздери вас дьявол, подумайте о душе! Я уверен, что вы знаете историю Альбертины де Вердан, но боитесь в этом признаться. В чём причина? Не знаю, но полагаю, что вы каким-то образом виновны в её смерти.