Идущие по следу
Шрифт:
– А что в этом плохого? – недоуменно глянула она на следователя. – Во-первых, я художник, окончила Московское художественное училище, а чтобы учиться там, надо иметь наметанный глаз. Во-вторых, я женщина и всегда оценивающе разглядываю мужчин. Тем более тот мужчина в определенной степени был мне интересен – от него исходила какая-то неведомая мужская сила.
– Извините еще раз, какая такая неведомая сила? – переспросил женщину Семин. – В чем это выражается?
– Вам, мужчинам, этого не понять, – усмехнулась Машкова и указала на Лику: –
Семин повернулся к Лике и поинтересовался:
– Ты все поняла? Сможешь мне это потом объяснить?
Лика покраснела и пожала плечами. Не обращая внимания на сконфузившуюся девушку, женщина продолжила:
– В его жилистом теле чувствовалась огромная сила, подобные мужчины ненасытны, о таких мечтает любая женщина…
– А где ваш муж? – спросил Семин женщину, прервав ее откровенные рассуждения в отношении противоположного пола.
– А, на работе, – махнула она рукой и спросила: – Какие еще будут вопросы?
– Меня интересует, какого числа это происходило.
– В день убийства.
– Почему вы так уверены?
– Судя по траектории движения, тот мужчина вышел из квартиры Куклова, а Куклов одинокий, к нему посторонние просто так не ходят, – сделала вывод Машкова.
– В тот день к вам милиция приходила? Вы говорили им об этом? – спросил следователь.
– Нет. В тот день после обеда по телефону я поругалась со своим мужем и отправилась ночевать к подруге. Вернулась домой через три дня, и муж мне рассказал, что приходили милиционеры и расспрашивали его, а он ничего не видел. Получается, мужчину я видела в день убийства. А через несколько дней меня нашли ваши милиционеры, я им все рассказала.
– Да, получается, в день убийства, – согласился с аргументами женщины Семин. – Нам с вами составить бы фоторобот.
– Словесный портрет, что ли? – спросила женщина, удивив тем самым следователя.
– Вы знаете, что такое словесный портрет?
– А то как же! – усмехнулась женщина. – Еще студентами помогали московской милиции составлять эти самые портреты.
– И вы сможете сами составить портрет того мужчины?
– Запросто! – горделиво глянула она на следователя.
– А сколько вам потребуется времени на это?
– Часика два-три.
Семин повернулся к Лике и приказал:
– Посиди здесь, подожди, пока гражданка рисует портрет, а я поехал в тюрьму допрашивать Жмыхова. После обеда встретимся в прокуратуре.
Уходя из квартиры, Семин услышал голос хозяйки:
– Девочка, иди на кухню, приготовь себе кофе, включи телевизор, а я тут набросаю…
В следственный кабинет тюрьмы привели полноватого мужчину небольшого роста, и Семин невольно подумал: «Его не перепутаешь с тем человеком, которого видела художница. Да и с виду он какой-то… Однозначно не «мокрушник». Когда арестованный сел перед следователем на намертво прикрученный к полу стул и принялся растерянно рассматривать незнакомого ему человека, Семин достал уголовное дело и, открыв нужную
– Жмыхов Леонид Павлович, тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года рождения, уроженец Тамбовской области, проживающий в городе Якутске на улице Петра Алексеева. Все правильно?
– Да, все правильно, – вздохнул мужчина и поинтересовался: – А вы кто будете?
– Я следователь прокуратуры города Якутска Семин Николай Иванович. Дело об убийстве Куклова передали мне. Так что будем знакомы.
– Очень приятно, – отозвался арестованный неуместной при подобной ситуации фразой и спросил: – А Карякин куда делся?
– Он в отпуске. Давайте приступим к делу. Расскажи, как все происходило.
Когда арестованный изложил рассказ, в точности повторяющий ранее данные показания, Семин задал несколько вопросов:
– Какие отношения были у тебя с потерпевшим?
– Хорошие.
– Не обижал?
– А с какой стати? Да и я себя в обиду не дал бы… Он был человеком мягким, добрым, частенько выписывал мне премии.
– А ты в отместку обворовал его.
– Да, обворовал! – вдруг заплакал арестованный. – Это была единственная в моей жизни минута слабости! Я хотел расплатиться с долгами, плохо соображал, что делал, глаза мои затмило доселе неизвестное мне чувство алчности…
– А если не ты убил его, то кто? Что ты сам думаешь по этому поводу?
– Здесь, в камере, я много думал об этом. Куклов жил бобылем, получал большие деньги. Кто-то, наверное, узнал об этом и решил ограбить.
– А на предприятии, где ты работаешь, сколько человек?
– Ой, много. Человек двести, а вместе с рабочими, может быть, и более.
– Информация могла оттуда просочиться?
– Вполне.
– Кого-нибудь подозреваешь?
– Откуда? Я же не милиционер, чтобы подозревать. Все знали, что у Куклова деньги водятся.
– В том числе и ты, – улыбнулся следователь.
– Да, я знал, где находится тайник. Но преступник этого не знал, он квартиру поставил вверх дном, но деньги так и не нашел. Если бы я навел его, деньги бы сразу взяли.
– Среди знакомых Куклова был мужчина высокого роста, худощавого телосложения?
– Черт его знает, – помотал головой арестованный. – Я лично такого не видел.
– Ты всегда привозил начальника на обед домой? Он обедал в столовых?
– Нет, всегда дома.
– А в тот день ничего необычного ты не заметил? Например, настроение своего шефа?
– Ничего такого… Хотя постойте – в тот день он поехал на обед на полчаса раньше обычного.
– С чего бы это? Приболел? Ждал кого-то дома?
– Не знаю. Ничего не знаю.
– А он прежде уезжал обедать раньше времени?
– Никогда.
– Ладно, Жмыхов, пока посиди в изоляторе, тебя ждет суд по краже. А мы тем временем будем выяснять, кто на самом деле убил твоего начальника.
– Это не я! – вновь всплакнул арестованный. – Найдите настоящего убийцу, вы должны его найти!