Идея фикс
Шрифт:
— Представляешь, уснул! Вырубился на пять минут, а ты, я вижу, готова сбежать. — Серж мигом оценил ситуацию, поймав критический взгляд Лары в зеркале, и поспешил удалиться, игриво подмигнув: — Секунду, синьора!
Когда Лара вышла в комнату, мсье Бонован, в брюках и щегольской рубашке, разливал в бокалы доставленное официантом шампанское.
— Прости, уже поздно, мне надо вернуться к себе. Завтра с утра заседает моя секция. Хочу послушать доктора Райда. — Лара не стала садиться.
Преданно заглядывая даме в глаза, Серж взял ее за руку:
— Никуда ты не пойдешь, прежде чем я не объясню тебе, что произошло.
Лара удивленно подняла брови: она не требовала отчета и тем более
— Я был не на высоте, дорогая… Знаю, но умоляю — не делай скоропалительных выводов. Мы с тобой не школьники и понимаем, как непроста постельная арифметика. Вся таблица умножения едет вкривь и вкось, едва тебе перевалит за… Допустим, за пятьдесят пять. С той минуты, как я увидел тебя среди участников сего представительного форума, у меня было лишь одно желание — затащить тебя в постель, нежно, смачно раздеть и долго наслаждаться тобой… — Серж прикрыл ладонью глаза и пробормотал: — Я словно с цепи сорвался, не мог удержать себя. Прости! — Он опустился на ковер у ее кресла. — Умоляю, не уходи.
Лара примирительно вздохнула:
— Уговорил. Я бы не отказалась пожевать чего-нибудь вкусненького. — Ее узкие ступни, обтянутые тонкими колготками, оттолкнули лодочки, в которые уже собирались юркнуть.
Решив, что Серж Бонован герой не ее романа, Лара успокоилась и даже сумела получить удовольствие от пятидневного флирта. Серж, имевший солидную репутацию в музыкальном мире, открыто демонстрировал восхищение своей дамой, был остроумен, галантен, щедр. Расставалась Лара с любовником без сожаления, стараясь избегать его тоскливых, преданных глаз.
— Мы еще встретимся, правда? — высказал он робкую надежду.
— Непременно! — отшутилась Лара. Но, заметив гримасу боли на мясистом лице, присела на краешек кровати, в которой только что завершился финальный «акт», и заботливо поправила воротничок его темно-зеленой атласной пижамы. После «любви» Серж торопливо одевался, скрывая телеса. На редкость понятливый и покладистый мужчина.
— Хочешь честно? — мягко улыбнулась Лара. — Говоря по правде, я благодарна тебе. Даже очень взрослые люди не всегда могут понять, что им надо, а что — нет. Уже долго, страшно долго я была уверена, что хочу стать независимой, свободной, холодной. Этаким донжуаном в юбке. И у меня получалось, Серж! Не увлекаться, не влюбляться, обороняясь в личной жизни пофигизмом, — это у меня получалось. И что же теперь произошло? Из объятий весьма критически к себе настроенного Сержа Бонована выпорхнула совсем другая дама… — Лара прищурила голубые, но отнюдь не наивные глаза. — Легкомысленная, да, — легкомысленная! Ты разжег во мне аппетит к запретным лакомствам.
— Впервые вижу улыбку блудницы на твоих монашеских устах… Спасибо за откровенность, кариссима. Я ведь сразу понял: ты больше всего нуждаешься именно в том, что я не могу тебе дать… Секс, молодой, здоровый секс — это, конечно, бесценная штука. Но… Есть в молодости и что-то иное, более важное. — Серж задумался. — Заразительная энергетика начинающейся жизни. И полная неизвестность.
— Угу… Вот, вот! Что-то мне стало ее недоставать… Зато появилось противное ощущение перевалочного пункта — начала пути под горку… Откровенность за откровенность. Скажи честно, Сережа, все замечательные слова, которыми ты кружил мне голову эти дни, — сплошной блеф?
— Фи, милая! Я не мазохист. И все же далеко не из последнего десятка, чтобы совращать плохонькую, легкодоступную бабенку. Пыхтя от натуги, завоевывать ее воображение и тело. — Серж встал и, подойдя к окну, широко раскрыл штору. На куполе собора, возвышавшегося на площади, возились рабочие в оранжевых
— Кажется, святые отцы репетируют вознесение очередного великомученика? — Лара встала рядом у окна и обняла Сержа за плечи.
— Вероятно, завтра праздник святого Иоргена. Ты помнишь этот старый фильм? Я видел его ребенком в Одессе. Было невероятно смешно… Послушай, детка, в тебе меня привлекало многое — национальность, элегантность, красота, ум, который заметен сразу. Но я ошибся в самом главном. — Повернувшись к Ларе, он внимательно посмотрел ей в глаза. — Никак не думал, что, заполучив тебя, завладею вулканом.
— Насмешка?
— Увы. Ты плохо знаешь себя, милая. Поверь старому ловеласу — твой женский расцвет еще впереди. Только смени критерии, девочка. Попробуй найти просто мужичка. Не интеллектуала, не крутого дельца, не заботливого папашу… Резвого, легкомысленного жеребчика. Слыхала ли ты, к примеру, о чудесных историях, происходящих на берегах озера Гранди?
— Вообрази, я представляю, о чем идет речь. Возможно, твоя шутка не так уж нелепа. — Лара рассмеялась. — Ты умница, Серж.
…После прощального банкета она села в поезд, чтобы примчаться на озеро Гранди, где бродят табуны этих самых легкомысленных и резвых. «Разве еще что-то непонятно?» — подвела итог размышлениям Лара, вертясь на гостиничной постели — слишком широкой и нарядной для одинокой путешественницы. За окном все так же стучал о козырек балкона дождь. В июне под шум дождя так хорошо лежать в обнимку! Тогда, в Крыму, им с Пламеном выпал целый дождливый день. Море штормило, снимать Снежину в такую погоду было бессмысленно. Они заперлись в номере и никак не могли оторваться друг от друга. На следующее утро над сверкающей алмазами листвой платанов, над умытыми цветами и травами, над промокшими гипсовыми статуями, лужами в аллеях, сырой галькой пляжа и присмиревшим морем поднялось солнце… Впереди была целая жизнь…
И она прошла.
В маленькой пиццерии было всего четыре столика, покрытых клетчатыми скатертями. За одним из них сидела пожилая дама в серебряных буклях и розовых очках, за другим, поглощая объемную пиццу с сардинками и шампиньонами, — темноглазый юноша, похожий на красивого итальянца. С зонтиков, оставленных посетителями в корзине у входа, стекала вода. Сид приобрел свой в Милане — вот уж не рассчитывал, что погодка здесь будет смахивать на октябрьскую. Впрочем, подобных капризов не ожидал никто. В курортном местечке на берегу озера Гранди только и говорили, что о плохой погоде.
— Что, промокли? — участливо покачал головой буфетчик, подавая пиццу симпатичному парню из породы местных жиголетто. — Сто лет такого здесь не было.
— Дождь… — ответил тот, прояснив ситуацию. По акценту и совершенно блеклой интонации стало ясно: не итальянец, и вряд ли «кавалер». Уселся за столик в самом углу и крепко задумался. «Герой с дырой», — определил бармен категорию посетителя, имевшего со всей очевидностью больше проблем, чем денег.
Сид злился — Италия оказалась неприветливо-сумрачной, поймать Лару Решетову ему не удалось. Вначале Сиду повезло — в Милане он успел попасть в отель, где проживали участники конгресса, за день до закрытия. Руководствуясь описанием Арчи и старой фотографией блондинки, он таки высмотрел в холле элегантную даму, берущую ключи от номера. Светлые волосы не редкость при теперешней технике окрашивания, но осанка и фигура выделяли ее среди других блондинок. «Крупная и роскошная», — сказал Арчи. «Лара Решетова, Россия», — подтвердил догадку Сида портье, с игривой улыбкой глядя вслед удалившейся к лифтам даме.