Идея фикс
Шрифт:
— Фирмачей в ресторан повел. У него весь бизнес на внешних контактах держится, — с усилием сохраняла спокойствие Лара.
— Ха! Именно — на контактах! — противно хихикнула Катя, да еще выпустила дым в сторону Лары, принципиально не курящей.
— Слушай… — не выдержала та. — Полная пепельница окурков, дым столбом. Мордочка у тебя и так зелененькая, занималась бы лучше самосовершенствованием. Со всех сторон неустроенная. И что ты ко мне-то привязалась? Завидно?
— Аж жуть! — Катя с грохотом спустила бычки в мусоропровод. — Извини, если на больной мозоль жму. Но ты, видать, баба непробиваемая. — Подхватив
Крупный нос и эти самые собачьи глаза делали Катю похожей то ли на бассета, то ли на портреты Жорж Санд. Росту она была мизерного. Глядя на приятельницу, Лара мучилась сознанием собственного превосходства и поэтому прощала ей все.
— Извини, Катюха… Мне хорошо. Дай пожить спокойно, ладно? Мишка и Машка — вот все, что мне от жизни надо. А без этой мишуры, — она обвела взглядом изящно обставленный холл, — без этой-то красотищи я и обойтись могу. Не девочка.
— Ладно. — Катя примирительно бухнулась в кресло. Стоять она не любила, чувствовался переизбыток веса. — Ежели ты в иносказания врубаться не желаешь и деликатного подхода понимать не хочешь, скажу прямо: видели твоего благоверного с молоденькой девахой. Из «мерса» ее высадил и на прощанье облобызал!
— Коллега по работе. Он часто кого-нибудь подвозит, — не раздумывая парировала выпад Лара.
— Больная ты, Ларка. Злокачественная самоуверенность. Не коллега это была. Любовница.
Любовница явилась прямо к Лемеховым на дом, зная, что Михаил находится в очередной командировке. Семимесячный живот выглядел весьма красноречиво. Лара оценила и юный возраст соперницы, и ее мордашку, и простецкий подмосковный говор.
— Миша меня любит и обещал жениться, как только рожу. Так что вы зря препоны ставите. А дочку вашу он будет обеспечивать, что бы ни вышло. Он очень порядочный мужчина, — выпалила беременная заготовленную речь прямо с порога.
Лара вытерла руки о фартук — она готовила «наполеон» к шестилетию Маши.
— Вы, девушка, уверены? — Лара выразительно посмотрела на живот разлучницы.
— Еще как, — вздохнула та. — Вам срочно разводиться надо.
Лара решила все разом, словно отрубила. Поклялась себе, что ни копейки у Михаила не возьмет, пусть он хоть захлебнется в своих миллионах. А когда тот стал настаивать на выплате ежемесячного пособия, сказала:
— Открой счет на Машу, вырастет — сама распорядится. Может, в благотворительный фонд для матерей-одиночек отчислит».
Гордость — роскошь для нищего. Однако Лара пребывала в ней меньше года. Она вовсе не хотела быть жалкой, стремилась преуспеть во что бы то ни стало, назло всем, и Михаилу в первую очередь. А куда податься, если все серьезные связи и знакомства остались на территории бывшего мужа? Принять помощь из стана врага Лара не могла.
Однажды к ней заявился с деловым предложением Феликс Слуцкий. Некогда они довольно дружно работали в Союзе композиторов и даже прошли через короткий роман. Увы, лысоватый, обильно потеющий Феликс, имеющий характерный силуэт «трапеция» широкой стороной к тяжелым бедрам, не был ни секс-героем, ни отчаянным романтиком, способным увлечь интеллектуалку. С годами благодаря хорошим костюмам фигура у него улучшилась, редкие, перекинутые
Оказалось, что средненький совдеповский чиновный еврей превратился в крутого «нового русского», возглавил некий культурный фонд, находящийся под солиднейшей «крышей». Он также явно поднаторел по части деловых переговоров и сразу по пунктам выложил Ларе условия «контракта».
— Ты займешь пост главного консультанта по музейным вопросам. Тысяча баксов плюс загранвыезды и прочее… Набежит прилично. Я гарантирую партнерше финансовое преуспевание и считаю ее своей постоянной «девушкой». — Феликс потупился. — Ты ведь даже не знаешь, как я переживал… Влюблен-с был, словно гимназист. Не интересен тебе сей прискорбный факт… М-да… — Он пощипал бородку.
— Подумаю, — пообещала Лара и в качестве пробы оставила Фелю у себя ночевать.
Вскоре она уже руководила крупномасштабными акциями — устраивала гастроли, конкурсы, международные конференции и знать не хотела, откуда берутся деньги на спонсирование столь некоммерческих мероприятий. Собственный «Вольво» для разъездов из Москвы на дачу, где в основном жила Машка, прекрасные продукты, вещи, игрушки, командировки за границу, светские тусовки. Увы, в придачу ко всем благам прилагался Феля, объявлявший всем вокруг мадам Решетову своей гражданской супругой и требовавший от нее безупречно семейного поведения. Не столь уж обременительная связь, но полностью ограничивающая свободу. Ну и черт с ней, со свободой! Не о любви же теперь думать?!
Лара удивлялась тому, сколь легко рассталась со своим прошлым в обаятельно-гангстерском лице Лемехова.
Встретив как-то на торжественном банкете Майкла с супругой, Лара одарила его лучезарной улыбкой:
— У меня все о’кей, милый.
— Знаю, знаю… — пробормотал тот и отвел глаза. Он прекрасно понимал, что, несмотря на дорогие вещи и амбиции состоятельной дамы, его подмосковная девочка осталась простоватой наивной «горняшкой». От слова — горничная, бытовавшего в лексиконе светских львов прошлого века. Лара же называла подобный тип «дворняжками». И это определение светилось в ее не такой уж простой улыбке.
Лара не сомневалась, что деловой Майкл прекрасно осознал неудачу проведенного обмена. Она выглядела в сто раз лучше, чем его двадцатилетняя молчаливая клуша. И, кроме того, умела говорить!
— Боже ж ты мой! — запричитала Катя, оказавшись через полтора года в той же кухне, с теми же конфетами и кофе. — Словно не случилось ничего. Железная ты баба, Ларка. Уважаю.
— Можешь курить. Я стала более терпима к чужим слабостям.
— Феликс курит, понимаю, — сумрачно констатировала подруга, имея в виду бойфренда.
— Ой, умоляю! Сейчас ты растерзаешь бедного Фелю, а он ни в чем не виноват! — Поставив на стол разогретые хачапури, Лара села. — Живу я хорошо, удобно. Чего и всем желаю. Фелю уважаю, а замуж не хочу.
— Зря. Этот налево бегать не станет… У-у… запах дивный. — Катя загрузила тарелку салатом и хачапури. — У меня после кофе аппетит зверский.
— У этого и «направо» не очень получается. Но разговоры говорить мастер. Прямо лекции в консерватории. Особенно перед сном хорошо идут — никакого снотворного не надо.