Идея фикс

Бояджиева Людмила Григорьевна

— Давай попробуем, Йен. Если у тебя и в самом деле есть знакомые парни в тех самых «конюшнях», грешно не попытать счастья.

Два года, проведенных в мире мотогонок, сильно изменили Сиднея Кларка. Он упорно двигался вверх по ступеням мастерства, спасаясь от воспоминаний, к которым теперь прибавились и убитые в гараже парни, и улизнувшая от несостоятельного жениха Синди. Кларка знали как бесстрашного, умного и злого гонщика. Сид не участвовал в «грязных играх», но никогда не спускал тем, кто пытался пользоваться запрещенными приемами. Почему-то он полагал, что соревнования должны быть честными. На европейских ралли 1996 года успешно идущего к финишу Кларка «подрезал» финн. Сид чудом удержал

машину и тут же, выжав предельную скорость, врезался в заднее колесо соперника. Оба вылетели за барьер и оказались в госпитале с множественными переломами конечностей. У Сида был задет позвоночник, в какой-то момент ему сообщили, что не исключена перспектива полной неподвижности.

Той же ночью тени былого вновь посетили Сида. А затем, уже в санатории, им занялся психотерапевт. Внимательно выслушав историю сироты, он с удивлением присвистнул:

— Ты на редкость живучий тип, парень. Если б я был мистиком или уж очень религиозным, то посоветовал поставить толщенную свечу святым угодникам. Психиатрические клиники забиты пациентами, имевшими куда меньше оснований, чтобы свихнуться.

Он назначил Сиду лекарства, снимавшие приступы страха, и посоветовал развеяться:

— Работа, секс, творчество, может, даже любовь — у тебя блестящие перспективы и полно выручалочек, — сказал доктор, когда Сид поднялся на ноги. — Большинство бедолаг, которых я лечу, не способны даже на простой секс и значительное физическое напряжение. А здесь… — Он пощупал бицепсы пациента. — Очевидные перспективы грядущих побед. Только не жалей себя, не возвращайся к прошлому. А если оно уж очень привяжется — кидайся очертя голову в приключения. Клин клином вышибают. Пока молод и еще есть порох в пороховницах, это срабатывает… Потом наймешь дорогого психоаналитика и будешь раскрепощаться у мольберта.

Сид старался следовать советам мудрого доктора. Приключений у него было много. А вот Гуго с компанией являлся еще дважды: в ночь уничтоженной рукописи и в голубой спальне поместья Флоренштайн. Почему здесь-то? Ведь все шло так хорошо, располагая к комфортабельному и достаточно беззаботному отдыху. Может, в этот раз ухмыляющаяся рожа садиста предвосхищала новые невзгоды?

Чтобы не думать об этом, Сид полетел в Каир. Он точно следовал наставлениям врача: приключения, приключения, приключения…

Арчи Келвин нервничал. Конечно, посылая парня в Россию и Германию, он собрал исчерпывающую информацию об Анжелике Градовой и графине Флоренштайн. Чем больше он знал об истории с кладом, тем сильнее его одолевали сомнения. Порою Арчи казалось, что все его действия — стопроцентный маразм. Уж слишком хитрым узлом стянулись нити судьбы, чтобы распутать их разом. Рубить нельзя — живое не рубят. А применять усилия рискованно — чем сильнее дергаешься, тем туже затягивается петля. Арчи морочил сам себе голову довольно удачно, стараясь опровергнуть очевидное: он не тратит на поиски клада, возможно, давно не существующего, ни своих последних денег, ни последних дней.

Чтобы обеспечить путешествия Сида, Келвину пришлось распроститься с единственной ценностью, переходящей в его семействе по наследству. Старинный фолиант «Врачующих советов и целебных рецептов», написанный неким лондонским аптекарем в 1787 году, был настольной книгой прапрапрадеда Арчи, имевшего чин профессора в Британской медицинской академии.

Больше в роду Келвинов медиков не было. А книга, хранившаяся в банковском сейфе, приобрела огромную стоимость после того, как имя ее автора, всплыв из недр истории, заблистало с новой силой. Герхард Келвин, как утверждали любители сенсаций, еще два столетия назад открыл средство борьбы со СПИДом.

Арчи не верил подобным сенсациям.

Он имел представление о том, как они делаются, а потому поспешил продать фолиант на гребне запоздалой популярности прапрапрадеда. Уж лучше, чем стрелять в человека, пусть даже отменного подонка, ради пяти кусков. Он стал сентиментален и несколько суеверен после встречи с Сиднеем. А еще Арчи Келвин стал заботливым и расточительным. Он щедро оплачивал путешествия парня, скрывая от себя главный мотив непозволительного мотовства: мысленно прослеживая путь Сиднея, Арчи переживал вместе с ним то, о чем часто мечтал, но теперь уже не мог осуществить сам: он шел по следам легендарного клада, встречаясь с теми, кто остался за чертой его ускользнувшей молодости.

Да стоит ли думать об экономии, если на горизонте маячат золотые слитки — подводный Эльдорадо, ждущий своего хозяина? Арчи не хотел задумываться, каким образом умыкнет из-под носа русских тяжеловесные контейнеры. Раньше, когда у него были определенные связи, ящики с золотом благополучно могли отбыть морским путем в Турцию под видом груза археологической экспедиции. В случае такой сверхприбыли любые расходы окупились бы.

Теперь же не было ни прежних связей, ни нужных капиталовложений на подкуп крымских властей. Хотя сделки с русскими самые выгодные — вывезут хоть уран, хоть ракету за несколько тысяч баксов из-под носа у правительства или с его дозволения. Вот только где взять прежние силы?

«Арчи найдет выход, — успокаивал он себя. — Только бы успеть». Безобидная опухоль в районе ключицы смущала врачей. Они настаивали на обследовании, которое могло бы дать точный ответ о происхождении образования. Арчи наотрез отказался. Он не хотел знать, какой природы «шаровидное тело» прячется в его теле. Возможно, злокачественной. А это значит — мучительные процедуры радио- и химиотерапии, полное бессилие, возможно, помутнение рассудка. Слегка затянутая мучительным лечением смерть.

Нет, дудки, господа эскулапы! Пока он не страдает даже отсутствием аппетита. Только сильно ограничил курево: кашель буквально разрывал внутренности. Хорошо бы махнуть на берег теплого моря и поваляться в шезлонге, вдыхая целительный кипарисовый воздух… Хорошо бы… Просматривая газеты, Арчи пытался проследить пути интересующих его лиц. В комнате стоял тяжелый дух плохо проветренного жилья. Арчи боялся сквозняков и редко выходил из дома, чтобы не пропустить вести от Сида. К сожалению, парень не баловал шефа частыми звонками и пространной информацией. Приходилось домысливать детали, опираясь на известные факты. К тому же газеты давали немало пищи для размышлений.

Мелькнула на барселонском аукционе тень графа Флоренштайна. Сделав фантастическую покупку, эксцентричный миллионер отбыл в свое родовое поместье под Мюнхеном. Арчи вообразил мрачную семейную сцену: женщина, которую он некогда хотел сделать своей женой, сообщает супругу о пропаже дочери. Конечно, она смягчает краски и ни словом не упоминает о том, что упрямый арабишка вздумал обосновать свои отеческие притязания на Софи.

«Девочка уехала в гости с друзьями в богатую арабскую страну, прихватив некоего американского приятеля», — скорее всего так будет звучать преподнесенная графу версия. Хотя о Сиде Снежина может умолчать, как и о давней связи с «шахом». Странно… Арчи задумался, припоминая то лето. Он не заметил каких-либо отношений между болгаркой и обитателем виллы. Восточный сластолюбец, очевидно, втихую перетрахал всех хорошеньких женщин в «Буревестнике». Ничего странного — «островок капитализма» в океане социалистического военно-строевого лагеря. Загадочный мрачный восточный султан — фигура из сказок 1001 ночи и любопытные девчонки из Восточной Европы. Как говорят русские: «Пустили козла в огород».