Идея фикс
Шрифт:
Снежина почему-то вспомнила, как плакала в ее комнате избитая рыженькая певичка. Та самая, которая в ресторане «Аул» просила болгарку спрятать кассету… До чего же далекими и наивными кажутся теперь юношеские приключения. Когда-то с таким же насмешливым снисхождением будет смотреть Софи на отснятую сегодня пленку. Девочка намерена сделать репортаж для семейного архива. Уж в чем можно не сомневаться, так это в восклицаниях будущих внуков: «Наша бабушка похожа на королеву! И совсем молодая!..»
Под бой часов на башне замка графиня вышла к гостям. Выстроившись в две шеренги, с букетами цветов и бокалами
— Рада вас приветствовать, мои юные друзья. К сожалению, графу не удалось прибыть на праздник. — Снежина взяла бокал из рук одетого в костюм Бэтмена молодого человека. — Надеюсь, вам не будет скучно. — Она слегка подмигнула в объектив. После чего Софи передала камеру и встала рядом. Мать и дочь обнялись, представив взорам великолепную картинку. Гости захлопали.
«Пожалуй, минут через пятнадцать я потихоньку исчезну», — решила Снежина, принимая приветствия подходивших к ней масок. Она узнала почти всех, засомневавшись относительно стройного молодого человека, закутанного в черный атласный плащ.
— Ваша дочь под дулом пистолета заставила меня изображать таинственного незнакомца. — Он поклонился Снежине и тут же вновь почувствовал себя неким изысканным, беззаботным щеголем, принимающим участие в великосветской гулянке. Наверняка у актрисы Снежины Иордановой был дар подчинять себе партнеров.
— Полумаска вам идет, сударь, — улыбнулась графиня. — У великого русского писателя Пушкина есть очень трогательная повесть о бедном графе, ставшем разбойником. Сегодня, если не возражаете, вы будете Дубровским.
— Меня здесь все равно никто не знает, кроме англичан, арабов и Пауля. Они были очень любезны во время обеда, не обращая на меня внимания. Так что я могу изображать Дубровского, Пушкина, Гитлера и вообще кого угодно.
— Кого угодно… — задумчиво повторила графиня. — Развлекайтесь, Сидней. А завтра мы потолкуем. У вас ведь есть какие-то вопросы, не правда ли?
— Полный мешок.
— Представьте, у меня тоже. Но я совершенно не представляю, кто мог бы на них ответить. — Слегка коснувшись рукой плеча Сида, Снежина направилась к столам, возле которых весело закусывали живописные группы.
Ей удалось перекинуться несколькими фразами со всеми приглашенными, выслушать последние сплетни, получить кучу комплиментов и наговорить любезностей до того, как веселье перешло в неформальное русло. На этом светский ритуал общения хозяйки дома с гостями завершился, и Снежина удалилась в свои комнаты. Она чувствовала себя Золушкой, сбежавшей в разгар бала. Странно все же осознавать, что ты слишком стара для молодежных развлечений. Или это роль? Роль! Сегодня у нее роль гранд-дамы. Королевы-матери. Но скоро в Испании графиня Флоренштайн превратится в юную, ветреную возлюбленную. Вернее, партнершу по сексу совершенно очаровательного и легкомысленного плейбоя. «Колористическая гамма должна быть как можно богаче. Вы не сумеете передать свое мироощущение скудными тонами, — убеждал Снежину учитель живописи. — Поверьте, дорогая, вы относитесь к породе счастливчиков, любящих жизнь во всем ее многообразии. Побольше розового! Не бойтесь оставаться самой собой, даже если в моду войдет строгая графика».
Снежина не боялась. Она никогда не страдала комплексом собственного
Переодевшись в пеньюар золотисто-персикового цвета, графиня уселась на балконе в спальне, прихватив орешки. К счастью, ей никогда не приходилось ограничивать себя в еде, а разговоры о диетах вызывали у нее смех.
Внизу гремела музыка и происходило массовое бултыхание в бассейне. Взгляд Снежины отыскал Софи у левого флигеля среди группы галдевших гостей. Задрав головы, все смотрели на крышу и оживленно жестикулировали. Очевидно, Софи что-то затевала. Она упоминала о турнирах, о фейерверках, которые будут запущены с островка в центре озера, о непременном игрище под названием «общий стог». Конюхи специально навалили в амбаре стог соломы, возвышающийся к потолочным балкам. Правила игры были крайне просты. Наиболее отчаянные любители потискаться прятались в сене, остальные же, по очереди, с завязанными глазами стремились на ощупь извлечь добычу из стога и опознать ее. Сельское развлечение, устраиваемое после изрядных возлияний, сопровождающееся визгом, поцелуями, пощечинами. Когда-то графиню поймал среди колких стеблей собственный муж и, основательно ощупывая ее тело быстрыми руками, долго делал вид, что ошибается, называя другие имена.
— О черт! — Снежина привстала, вглядываясь в происходящее на крыше. Совсем недавно в доме прочищали каминные трубы, и хозяйственная графиня не упустила возможности подняться наверх. Крутые черепичные скаты разбегались от центрального гребня крыши, узкой тропинкой идущего от трубы к трубе. Возле чердачного люка торчал флагшток, на котором в дни больших празднеств поднимали флаг с фамильным гербом. У каминных труб пылали два высоких факела. На флагштоке взвилась белая вуаль, только что украшавшая туалет Софи. А по гребню крыши двигалась мужская фигура!
Снежина поняла, в чем заключалась затеянная молодежью игра: задача «рыцаря» состояла в том, чтобы пройти по гребню от одного люка до другого и снять с флагштока шарф «королевы». Парень двигался странно — покачиваясь и сутулясь. Снежина ахнула: да у него же связаны руки за спиной, мешая соблюдать равновесие! Прогулка от трубы к трубе — не слишком сложная задача для опоясанного страховочным тросом трубочиста. Но джентльмен, отдавший должное винному погребу Флоренштайнов, лишенный возможности балансировать, опасно рисковал.
Сделав пару шагов, парень судорожно зашатался, присел, с трудом удержав равновесие. В свете факелов Снежина разглядела светлый, коротко постриженный затылок Пауля. Уж этот во всех соревнованиях первый. И сколько бы ни выпил, умеет крепко держаться на ногах. Пауль поднялся, быстро и легко прошел до середины пути, но поскользнулся и покатился по скату. Снежина зажмурилась, хотя отлично знала, что по краю крыши проходит надежный чугунный парапет. Там и лежал Пауль, пытаясь освободиться от веревок, стягивающих руки. Толпа внизу вопила, то ли от восторга, то ли от ужаса.