Идея фикс

Бояджиева Людмила Григорьевна

— А в ГДР, видимо, вещи дешевле, чем в ФРГ?

— Откуда вы знаете, что я из Западной Германии?

— А как вы поняли, что я болгарка?

Они говорили на повышенных тонах. К ссорящимся покупателям поспешила продавщица:

— Чем я могу помочь?

— Этому консервативному пожилому человеку нужен яркий галстук. — Снежина отошла к другой стойке.

— У меня все в порядке. Вот гостья из Болгарии не может подобрать самую модную сорочку для своего друга… — Мужчина направился к отделу брюк.

Столкнувшись у вращающейся двери с пакетами

в руках, они окинули друг друга ироническими взглядами и рассмеялись.

— Можно подвезти вас в отель? На Александерплатц, верно? — Мужчина распахнул дверцу «Мерседеса» последней модели с западногерманским номером. Снежина села. — Не стану больше интриговать. Я обратил на вас внимание в спектакле. Театр вообще не мое хобби. Но после того как я увидел вас в Шиллере, специально приехал на комедию и не пожалел. Вы так заразительно хохочете! Приятно видеть счастливую женщину.

Снежина с любопытством глянула на профиль водителя. Немец показался ей симпатичным и даже чем-то похожим на Мирчо. Наверно, седыми висками и крупным носом.

— Стоит только похвалить актрису, и она тает, как воск. Я присмотрелась — вы вовсе не консерватор и вполне молоды. Признаюсь в большем: я заметила через витринное стекло, как вы вышли из «Мерседеса», и подумала: «Скупой буржуй ездит одеваться к восточникам!»

— Нет, одеваюсь я у своего портного. И вроде не очень скуп. Хотя об этом стоит задуматься. — Мужчина улыбнулся.

— Простите, мы в самом деле разыграли забавный спич. — Мельком взглянув на свое отражение в боковом зеркальце, Снежина порадовалась, что оделась в этот день весьма удачно.

— Но мне действительно нужен был подарок для приятеля. Вернее, учителя музыки. Он живет в этом Берлине. Не мог же я навестить старика с пустыми руками, тем более что господин Вальцер одинок и совершенно не следит за своим внешним видом.

— А я должна как-то отблагодарить софийского чиновника, который в срочном порядке сделал визу моей подруге. Хорошая сорочка для него — ненавязчивый подарок.

— Вот видите, мы оба вполне симпатичные и даже добрые люди, заботящиеся о близких. Вас зовут госпожа Иорданова. А меня Генрих Флоренштайн. Отчасти я тоже занимаюсь искусством — специалист по антиквариату. Приятно удивлен вашим знанием английского языка. А вот и ваш отель.

— Благодарю. — Подхватив свертки, Снежина вышла из автомобиля и посмотрела на предусмотрительно распахнувшего ей дверцу Генриха: — Если вы еще не подобрали галстук — завтра у меня свободное утро. — Она придержала рукой взметенную ветром легкую юбку и отметила мимолетный, но очень мужской взгляд немца. За свои ноги ей волноваться не приходилось, и новый знакомый оценил это обстоятельство.

— А если вы так склонны к благодеяниям, не откажите поужинать вместе со мной, — чуть с вызовом, словно разыгрывая роль, сказал он. — Я совсем одинок в этом городе, а мой старик не выходит из дома.

— Спектакль кончается поздно, здешние рестораны закрываются рано, — бросила реплику Снежина, сияя на фоне серой громады отеля экзотическим цветком:

алый пиджак и клешеная, в цыганских букетах юбка.

— Мы махнем за границу, — парировал он, помогая удержать ее покупки.

— У меня нет визы! — печально улыбнулась она.

— Вы же поедете со мной! — Немец с искренним недоумением пожал плечами. — До вечера, госпожа Иорданова?

— Снежина. Меня зовут Снежина. — Она рассмеялась над сосредоточенностью Генриха, с которой он старался запомнить трудное имя.

…Они ужинали в Западном Берлине. Генрих оказался очаровательным собеседником и галантнейшим кавалером. Музеи всего мира, частные коллекции антиквариата, концерты и выставки были его стихией. И, разумеется, женщины. Даме был преподнесен посредством галантного официанта букет каких-то редких орхидей и тяжеленный альбом «Архитектура итальянского Возрождения».

— Извините, но здесь у меня нет ничего более личного. Вам придется нанести визит в мой дом, — сказал он, смеясь голубыми глазами. — Официальный визит, — добавил Генрих, целуя руку Снежины.

— Полагаю, это произойдет очень не скоро. Ведь Германия не собирается объединяться, а у нас не любят одиноких женщин, стремящихся прогуляться в каплагерь. Но, возможно, когда-нибудь все изменится и к вам заглянет семидесятилетняя старушка. Надеюсь, я буду выглядеть очаровательно.

— Это единственное из всего вышесказанного, в чем я не сомневаюсь.

…Снежина поняла, что мужчины типа Мирчо — единственная опасность для ее чувств.

После окончания турне она получила от нового знакомого приглашение провести в его доме уик-энд. Для этого он оформил болгарской актрисе в консульстве ФРГ месячную визу. Снежине нравилось, как лихо расправляется Генрих с самыми громоздкими проблемами. В нем чувствовалась сила, даваемая прочным общественным положением и, наверно, далеко не скудным состоянием.

Генрих встретил ее в мюнхенском аэропорту. Бежевая легкая куртка, распахнутый ворот рубашки подчеркивали спортивную моложавость солидного джентльмена. Его густая серебристая шевелюра, ярко-голубые глаза на гордом загорелом лице показались Снежине давно знакомыми, близкими, и радость влюбленности напомнила о себе забытым трепетом.

— Я провинциал, — сказал Генрих, усаживая ее в двухместный кабриолет с откидным верхом. — Предстоит путешествие длиною в сорок три минуты. Потерпите без завтрака?

— Суровая действительность научила меня стойко переносить трудности. — С видом мученицы, Снежина погрузилась в мягкое, откидное сиденье. Всю дорогу она смеялась и валяла дурака, как семнадцатилетняя девчонка. Генрих оказался прекрасным партнером, подыгрывая ее шуткам. Извинялся за беспорядок в доме, жаловался, что крыша протекает и вода в душе нагревается лишь по праздникам. Зато обещал торжественную трапезу на деревенский манер и экскурсию в коровник. Снежина поняла, что ее ожидает сюрприз, но она не подозревала, что «дом» Генриха окажется замком, а церемонный дворецкий, встречавший хозяина у подъезда, произнесет: