Идентичность
Шрифт:
На основе мифологического мышления в каждом этносе сформировалась цельная и вполне функциональная картина мира, которая позволяла людям успешно справляться с трудностями, жить и развиваться. Мифологическая картина мира на протяжении многих десятков и сотен тысячелетий была единственной надёжной основой или платформой, на которой развивались, совершенствовались, обогащались и оттачивались человеческие речь и разум. Мифологический подход оставался единственным доступным человечеству методом исследования, понимания, структурирования и систематического описания окружающего мира – не только природного, но и социального. Этот метод не был научным, но он давал потрясающие результаты!
Именно на основе образно-мифологического мышления были сделаны первые величайшие изобретения и открытия: нож,
Таким образом, мифы, из которых, как из кирпичиков, сложено образно-мифологическое мышление, – это ни в коем случае не небылицы. Миф заключает в себе знание, выраженное в образно-символической, аллегорической и метафорической форме. Иными словами, миф – это особая семантическая структура, в которой существует и передаётся знание. Отличительными особенностями этой структуры являются её конкретная образность, отчётливая личностная окраска, присутствие фантастического элемента и наличие динамического сюжета. Именно такова древнейшая, базовая основа человеческого мышления! И уже на этой основе выросло его последующее усовершенствование: рационально-логическое мышление.
Рационально-логическое мышление оперирует, главным образом, абстрактными понятиями и категориями, тогда как мифологическое – образами и аналогиями. Главный инструмент первого – формальная логика, второго – интуиция. Но они оба, явно или неявно, базируются на незыблемой основе человеческой речи, её смыслового аппарата и грамматических конструкций.
Вершиной рационально-логического мышления является научный подход к познанию и описанию реальности. Однако, строго говоря, научный подход, во-первых, правомерен лишь для исследования объективной реальности, чётко отделенной от психики индивида и общества, а во-вторых, отвечает лишь на вопрос «как протекают процессы во Вселенной?», но не на вопросы «почему?» или «для чего?», и серьезные учёные это, безусловно, осознают и принимают. Любая наша попытка ответить на вопросы «почему?» и «для чего?» немедленно влечёт за собой сотворение мифа – пусть даже в квазинаучной форме.
Однако в человеке, особенно в умном, образованном и культурном человеке, сильна потребность понять и объяснить. Поэтому обойтись без мифов мы никогда не сможем; другой вопрос, насколько содержательны, глубоки и полезны будут эти мифы?
Коренным изъяном мифологического мышления является отсутствие встроенного аппарата верификации, так сказать, внутреннего критерия истинности. Проверка практикой позволяет судить лишь об эффективности и социальной полезности мифа, но отнюдь не о его правдивости. В рационально-логическом мышлении такой встроенный аппарат есть: это законы формальной логики, которых никто не отменял, а также здоровое чувство юмора, зачастую неуместное и даже предосудительное в рамках мифологического подхода. Однако и у чисто формального рационально-логического мышления также имеется свой внутренне присущий ему недостаток: оно в значительной мере тавтологично, поскольку не приучено пользоваться всей мощью интуиции, полётом фантазии. Подлинное озарение ему недоступно!
(Кстати, подавляющее большинство великих научных открытий, технологических и духовных достижений человечества явилось следствием не чисто формального подхода, а интуитивного озарения, подкреплённого в дальнейшем строго научной проработкой.)
Побочным результатом победы рационально-логического над образно-мифологическим мышлением, окончательно одержанной где-то на рубеже XVII-XVIII веков, служит нескончаемый внутренний диалог, который мы принуждены вести сами с собой на протяжении всей нашей сознательной жизни в состоянии бодрствования, вхолостую вновь и вновь прокручивая в уме события, ситуации, встречи, фантазии и тревожные ожидания. Внутренний диалог служит одним из защитных механизмов Эго, исподволь захватившего власть над «самостью» человека и вытеснившего в недоступную «Тень» все нежелательные с его точки зрения качества и особенности индивидуума. Внутренний диалог следует поставить под жёсткий контроль своей умной воли, если вы хотите в максимальной степени овладеть своей судьбой, завоевав
Таким образом, не борьба, а синтез двух стилей мышления представляется наиболее перспективным. Включая поочерёдно мифологическое и логическое мышление, мы создаём стройную и непротиворечивую систему образов и их разумных интерпретаций, то есть полную, завершённую, структурированную и критически выверенную картину мира. От чисто научной картины мира она отличается тем, что не только отвечает на вопрос, как, по каким законам протекают процессы во Вселенной, но и предлагает их понимание и смысл, устанавливает их иерархический порядок, соотнося с ролью и местом человека. От чисто мифологической картины мира её отличают бОльшая объективность и тщательная проверка логикой, то есть встроенная защита от слишком грубых иллюзий и ошибок. Такую синтетическую картину мира можно было бы назвать субъективно-объективной или системной.
Системной картине мира, как и любой другой, необходима проверка реальностью, дабы убедиться в её хотя бы относительной, доступной нам сегодня, истинности. Но эту реальность не следует понимать лишь как объективную реальность, не зависящую от сознания. Та системная реальность, с которой имеет дело системное мышление, является субъективно-объективной, включающей в себя как «внешнюю» реальность мира, так и «внутреннюю» реальность человека, исследующего, интерпретирующего и осваивающего мир. Мифологическая составляющая является неотъемлемой частью системной реальности. Более того, именно мифологическая составляющая служит связующим мостиком между «внешней» и «внутренней» реальностями. Ведь мифы и символы, составляющие основное содержание субъективной реальности, равно доступны как образно-мифологическому, так и рациональному (логическому) мышлению.
Ода изобретателю колеса
Изобретатель колеса был по-своему не менее гениален, чем Альберт Эйнштейн. Однако эти два гения, доведись им встретиться друг с другом, вряд ли смогли бы найти интеллектуальные точки соприкосновения. Если бы изобретатель колеса вдруг оказался среди нас, то мы сочли бы его примитивным, неумным и плохо поддающимся обучению дикарём. Мы нашли бы его разум – точнее, его рациональный разум, – неразвитым, тяжеловесным и грубым, и были бы по-своему абсолютно правы. Потому что его рациональный ум и его Эго, в самом деле, оказались бы зачаточными и слабыми; и колесо, несомненно, было изобретено не работой рационального, логического мышления, а усилием и озарением мышления мифологического, дорационального, интуитивного.
Давайте же попробуем вообразить, как это могло бы произойти.
Мифологическое мышление в гораздо большей степени, чем рациональное, опирается на аналогию. (В подобном подходе есть смысл, но уж очень велик процент брака, некорректных, фантастических аналогий. Но когда аналогия точна, то сила метода аналогии оказывается велика.)
В окружающей первобытного человека природе, откуда его архаическое мышление черпало большую часть своих аналогий, нет колеса. Есть круглое бревно, оно катится, – отсюда произошли катки, которые подкладывали под тяжёлые предметы, чтобы перемещать их с места на место. Но каток – это ещё не колесо. Весь фокус заключается в том, чтобы насадить вращающийся каток на неподвижную ось. А ничего подобного нет в природе, ни в живой, ни в мёртвой!
Откуда же пришло озарение?
Здесь нужно оговориться: если колеса не знает физическая, материальная природа, то его давно знает «природа» мифологическая. Архетип колеса уже был известен человеку – и это был календарь! Вращающийся Годовой Круг, насаженный на неподвижную Мировую Ось! А это, в свою очередь – из наблюдения звёздного неба. Вот откуда пришла нужная аналогия. Мифологический символ превратился в вещь, и вещь, несомненно, практичную, более того, – революционную.