Идеальный шторм
Шрифт:
9:53 — КАР [Командующий Атлантическим районом]/брфд — ВСЁ, ЧТО МОЖЕТЕ — ВОЕННЫЙ КОРАБЛЬ ИДЕАЛЕН — ПРОВЕРИМ.
Первым на месте оказался реактивный «Фалкон» с авиабазы Кейп-Код. Он прибыл через полтора часа после приводнения, и пилот начал так называемый «расширяющийся квадрат» — стандартную схему поиска. Он сместился чуть ниже по течению от последних известных координат — «точки падения» — и начал облетать увеличивающиеся квадраты, пока не покрыл участок в десять миль. Он летел на двухстах футах, чуть ниже нижней кромки облаков, оценивая вероятность обнаружения выживших как один к трём. Безрезультатно. Около 11:30 он расширил поиск
В считанные минуты после приводнения от Флориды до Массачусетса приводят в готовность силы спасения. Реакция масштабная и почти мгновенная. В 9:48, через тринадцать минут после ЧП, авиабаза Кейп-Код поднимает реактивный «Фалкон» и вертолёт H-3. Полчаса спустя запрашивают и готовят к вылету военный P-3 с базы Брансуик. P-3 оснащён тепловизором для обнаружения людей. «Тамароа» развернулся ещё до падения вертолёта. В 10:23 Бостон запрашивает второй корабль Береговой охраны — «Спенсер». Обсуждают даже перенаправление авианосца.
Выжившие стремительно дрейфуют в горах волн, и шансы их обнаружить ничтожны. Вертолёты пробудут на месте считанные минуты из-за невозможности дозаправки; вертолётная эвакуация в таких условиях едва ли осуществима, да и работоспособность раций береговиков неизвестна. Остаётся надежда на «Тамароа», но тот не смог спасти даже экипаж «Сатори» при менее жестоком шторме. Ураган движется на запад, прямиком к месту приводнения, а высота волн уже бьёт все зарегистрированные в этом районе рекорды.
Если положение экипажа Руволы незавидно, то спасателям приходится немногим легче. Вполне вероятно, что ещё один вертолёт может потерпеть крушение при эвакуации, или береговика смоет с палубы «Тамароа». (Да и сам 205-футовый «Тамароа» не застрахован: один-единственный волн-убийца может перевернуть его, отправив на дно восемьдесят человек.) Полдюжины самолётов, два корабля и двести спасателей направляются к 39° северной широты, 72° западной долготы; чем больше людей в зоне — тем выше риск новых происшествий. Цепь катастроф способна вытянуть в океан все резервы Восточного побережья США.
И вдруг, через десять минут после начала нового квадрата, «Фалкон» улавливает слабый сигнал — 243 мегагерца. Это частота, закодированная в радиостанции Воздушной гвардии. А значит, по крайней мере один из лётчиков всё ещё жив.
Пилот берёт сигнал в пеленг и выходит на координаты примерно в двадцати милях ниже по течению от точки приводнения.
Кто бы это ни был, их быстро несёт. Пилот снижается, прочёсывая море в очках ночного видения, и наконец замечает внизу, в темноте, одинокий проблесковый маячок. Он то появляется, то исчезает за огромными валами. Через мгновение он засекает ещё три маячка в полумиле. Все, кроме одного члена экипажа, обнаружены. Пилот кружит, мигая огнями, и передаёт координаты в Первый округ. Вертолёт H-3, оснащённый лебёдкой и спасателем, всего в двадцати минутах лёта. Весь кошмар может закончиться меньше чем за час.
«Фалкон» кружит над маячками, пока не прибывает H-3, а затем уходит на базу с быстро падающей стрелкой топливомера. H-3 — это большая машина с дополнительными топливными баками в кабине. Дозаправка в воздухе ему недоступна,
ДеУитт подводит вертолёт на сотню ярдов к троим лётчикам и приказывает бортинженеру спустить спасательную корзину. Спускать своего пловца в воду он не собирается, но это опытные спасатели, и они, возможно, смогут выбраться сами. Бортинженер травит трос и с тревогой наблюдает, как корзину сносит прямо на хвостовые винты. Наконец она достигает воды, отброшенная назад под углом в сорок пять градусов, и ДеУитт пытается удерживать висение достаточно долго, чтобы пловцы добрались до неё. Он пробует почти час, но волны настолько огромны, что корзина задерживается на каждом гребне считанные секунды, а потом падает на всю длину троса.
Наконец, ДеУитт прекращает попытки спасти лётчиков и поднимается обратно на двухсотфутовую высоту. Вдалеке он видит «Тамароа», пробивающийся через шторм с поднятыми вверх прожекторами. Он направляет корабль к одинокому маячку вдалеке — это Грэм Башор — сбрасывает сигнальную ракету у остальных троих и поворачивает обратно к Саффолку. У него на исходе «бинго» — точка, после которой топлива не хватит на возвращение.
Двумястами футами ниже Джон Спиллейн наблюдает, как его последняя надежда грохочет, удаляясь на север. Он и не рассчитывал на спасение, но всё равно тяжело смотреть. Единственное утешение — его семья будет точно знать, что он погиб. Это, возможно, избавит их от недель ложной надежды. Вдали Спиллейн видит огни, мерно вздымающиеся и опускающиеся в темноте. Он думает, что это «Фалкон», ищущий остальных лётчиков, но огни движутся странно; они движутся не как самолёт. Они движутся как корабль.
«Тамароа» потратила четыре часа, чтобы преодолеть пятнадцать миль до точки приводнения: её винты крутятся на двенадцать узлов, а фактически она идёт всего три. Командир Брудницкий не знает, насколько силён ветер — анемометр просто сорвало с мачты, — но пилот Эд ДеУитт сообщает, что его индикатор воздушной скорости показал восемьдесят семь узлов — почти сто миль в час — при том, что он находился в зависании. Курс «Тамароа» ведёт к дрейфующим лётчикам боком к волне, и судно начинает раскачиваться в дуге в девяносто градусов — в таком положении по переборкам идти легче, чем по палубе. В рулевой рубке Брудницкий в изумлении смотрит вверх — на гребни волн — и при команде «полный руль» и «полный вперёд» проходит тридцать-сорок секунд, прежде чем что-либо начинает происходить. Позже, уже сойдя на берег, он скажет: «Надеюсь, это было пиковое событие моей карьеры».
Первого лётчика они замечают — Грэм Башор. Он плывёт один, не сильно обременённый, в полумиле от остальных троих. На нём спасательный костюм Mustang, сигнальная ракетница и единственный исправный радиомаяк у всей команды. Брудницкий приказывает офицеру операций, лейтенанту Кристоферу Фертни, вывести «Тамароа» вверх по течению от Башора, чтобы затем дрейфом спустить её к нему. Крупные объекты дрейфуют быстрее мелких, и если судно будет выше по ветру, волны не прижмут Башора к борту. Боцман начинает палить ракетами с мостика, а матросы в носу замирают с бросательными концами, дожидаясь своего шанса. Ветер сбивает их с ног.