Идеальный шторм
Шрифт:
Все вооружённые силы имеют свои версии парашютистов-спасателей, но прыгуны Воздушной национальной гвардии — и их коллеги из ВВС — единственные, у кого есть постоянная миссия в мирное время. Каждый запуск космического челнока сопровождает самолёт C-130 Воздушной гвардии с авиабазы Уэстхэмптон-Бич, направляющийся во Флориду для контроля за процедурой. Команда спасателей ВВС также вылетает в Африку, чтобы обеспечить покрытие на остальной части траектории челнока. Когда судно любой национальности терпит бедствие у берегов Северной Америки, может быть поднята Воздушная национальная гвардия. Греческий моряк, скажем, на либерийском сухогрузе, упавший в трюм, может получить помощь парашютистов Гвардии, выбросившихся к нему в семистах милях от берега. Авиабаза Гвардии на Аляске, часто занимающаяся эвакуацией курсантов ВВС, постоянно находится в состоянии «взведён
Чтобы стать спасателем PJ, требуется восемнадцать месяцев обучения с полной занятостью, после чего вы обязаны отслужить четыре года на действительной службе, и вас настоятельно поощряют продлить этот срок. (Во всей стране их всего около 350 человек, но подготовка каждого столь длительна и дорога, что правительству крайне трудно восполнять потери, случающиеся каждый год.) В первые три месяца подготовки кандидатов отсеивают путем откровенной, грубой муштры. Отсев часто превышает девяносто процентов. В одном из упражнений команда проплывает свою обычную дистанцию в 4 000 ярдов (около 3 658 метров), после чего инструктор бросает свисток в бассейн. Десять парней борются за него, и тот, кому удается вынырнуть и дунуть в него, получает право выйти из бассейна. Его тренировка на сегодня окончена. Инструктор снова бросает свисток, и оставшиеся девять парней сражаются за него. Так продолжается, пока не остается один человек — и его выгоняют из школы PJ. В варианте под названием «водная травля» два пловца делят одну дыхательную трубку, а инструкторы, по сути, пытаются их утопить. Если кто-то из них срывается на поверхность, чтобы вдохнуть, — он вылетает из школы. «Бывало, мы плакали», — признается один PJ. Но «им же как-то надо проредить ряды».
После так называемой предварительной подготовки выжившие вступают в период, известный как «конвейер» — школа подводного плавания, школа парашютной подготовки, школа свободного падения, школа подготовки в тренажере "Данкер", школа выживания. PJ учатся прыгать с парашютом, взбираться на горы, выживать в пустынях, противостоять вражеским допросам, уклоняться от преследования, ориентироваться под водой ночью. Школы беспощадны в стремлении отсеять людей; например, в тренажере "Данкер" кандидатов пристегивают в имитации вертолета и погружают под воду. Если им удается выбраться, их погружают вниз головой. Если они все же вырываются, их погружают вниз головой и с завязанными глазами. Те, кто выбирается из этого, становятся PJ; остальных вылавливают водолазы, дежурящие у бортика бассейна.
Эти школы предназначены для всех родов войск, и кандидаты в PJ могут оказаться бок о бок с морскими котиками ВМФ и «зелеными беретами», которые просто хотят добавить, скажем, навыки выживания на воде в свой арсенал. Если котик ВМФ проваливает один из курсов, он просто возвращается к своим обязанностям котика; если проваливается PJ, он вылетает из программы целиком. В течение трех-четырех месяцев PJ ежедневно рискует вылететь из школы. И если ему удается пройти «конвейер», впереди его ждет еще почти целый год: подготовка парамедика, дежурства в больнице, горные восхождения, выживание в пустыне, посадки на деревья, еще одна школа подводного плавания, тактические маневры, воздушные операции. И поскольку у них есть военная миссия, PJ также отрабатывают военные маневры. Они прыгают ночью с парашютом в океан с надувными скоростными катерами. Они прыгают ночью с парашютом в океан с аквалангами и сразу уходят в погружение. Они выдвигаются с подводной лодки через шлюз и плывут к безлюдному берегу. Они тренируются с дробовиками, гранатометами, автоматами M-16 и шестиствольными «миниганами». (Миниганы стреляют шесть тысяч патронов в минуту и могут срубать деревья.) И наконец — когда они освоят любой возможный сценарий боя — они изучают нечто под названием прыжок HALO.
HALO расшифровывается как High Altitude Low Opening — прыжок с большой высоты с задержкой раскрытия парашюта; он используется для выброски PJ в горячих точках, где более размеренное развертывание привело бы к их гибели. В плане нарушения ограничений физического мира прыжок HALO — одна из самых невероятных вещей, которые когда-либо делали люди. PJ прыгают с такой высоты — до 40 000 футов (около 12 192 метров) — что им необходим кислород из
Вертолет H-60 летит в относительном спокойствии первые полчаса, после чего Рувола по рации связывается с танкером и сообщает, что идет на дозаправку. Чтобы сработал механизм сцепки в шланге подачи топлива — так называемой «корзине», — требуется давление в сто сорок фунтов, поэтому вертолет должен сближаться с танкером на довольно приличной скорости. Рувола с первой попытки попадает в корзину, принимает семьсот фунтов топлива и продолжает путь на юго-восток. Далеко внизу ветер срывает гребни волн в бесконечную череду белых гребешков. Экипаж движется навстречу худшей в их жизни погоде.
Правила применения H-60 гласят, что «преднамеренный полет в зону известной или прогнозируемой сильной турбулентности запрещен». В сводке погоды, переданной по факсу с базы ВВС Макгуайр ранее тем днем, значилась турбулентность от умеренной до сильной, что давало Руволе достаточную формальную зацепку для вылета. Их обучали спасать жизни, а в такой день жизни неизбежно будут нуждаться в спасении. Через час полета Дэйв Рувола идет на вторую дозаправку и попадает в корзину с четвертой попытки, приняв девятьсот фунтов топлива. Оба воздушных судна расходятся и продолжают пробиваться к яхте Томидзавы.
Через десять минут они прибывают на место, в почти полной темноте. Спиллейн весь полет медленно надевал свой гидрокостюм, стараясь не потеть слишком сильно, не обезвоживаться. Теперь он сидит у иллюминатора наблюдателя, глядя на бурю. Береговая охрана на C-130 кружит на высоте пятисот футов, а танкер Национальной гвардии ВВС — на несколько сот футов выше. Их огоньки слабо пронзают клубящуюся тьму. Рувола устанавливает низкое висение позади парусника и включает прожекторы, которые бросают вниз конус света из чрева вертолета. Спиллейн не верит своим глазам: в круге света вздымаются и опадают массивные, покрытые пеной валы, некоторые едва не задевая днище вертолета. Дважды он вынужден кричать о наборе высоты, чтобы вертолет не сбили с неба.
Ветер дует так сильно, что поток от несущего винта, который в норме падает прямо под вертолет, теперь отстает от него на сорок футов; он запаздывает, как обычно бывает, когда вертолет летит вперед со скоростью восемьдесят узлов. Несмотря на условия, Спиллейн все еще предполагает, что они с Риком Смитом спустятся по трехдюймовой «скоростной веревке» в море. Вопрос в том, что они будут делать потом? Кажется, яхта движется слишком быстро, чтобы пловец мог ее догнать, а значит, Томидзаву придется извлекать из воды, как команду "Сатори". Но это подвергнет его совершенно иному риску; есть грань, за которой зрелищные спасательные операции становятся опаснее тонущего судна. Пока Спиллейн оценивает шансы Томидзавы, бортинженер Джим Миоли по внутренней связи сообщает, что сомневается в возможности поднять кого-либо из воды. Волны поднимаются слишком быстро, чтобы управляющая аппаратура лебедки успевала реагировать, поэтому у корзины на гребнях будет слишком много слабины. Если человек запутается в петле троса, а волна уйдет из-под него, его разорвет пополам.
Следующие двадцать минут Рувола удерживает вертолет над парусником, пока экипаж, высунувшись в дверь для прыжков, обсуждает, что делать. В итоге они соглашаются, что яхта неплохо держится на воде — она сидит высоко, относительно устойчиво — и любая попытка спасения подвергнет Томидзаву большей опасности, чем та, в которой он находится. Ему лучше оставаться на судне. Мы здесь не справляемся, парни, — наконец говорит Рувола по связи. Мы этого делать не будем. Рувола связывается по рации с пилотом C-130 и сообщает ему об их решении, а пилот C-130 передает его на парусник. Томидзава в отчаянии отвечает по рации, что им вообще не нужно спускать своих пловцов — просто закиньте корзину, и он спасется сам. Нет, дело не в этом, — отвечает Башор. Нам не жалко лезть в воду; мы просто считаем, что спасение невозможно.