Идеальность
Шрифт:
— Я не хочу умирать прямо сейчас, вот так, — наконец, сказал он. — В каком-то подвале, как собака. Тем более, не хочу, чтобы меня убила именно ты.
— Это почему?
— Потому что люди умеют прощать. Я пришёл к тебе в дом, чтобы попросить прощения за Леру. Он дурочка у нас, сама не ведает, что творит. Да, переспала с Денисом, да, поступила как стерва, как полная безрассудная сволочь. Но она готова приползти на коленях, лишь бы ты её простила. Я поэтому и приехал, из-за сестры. Какой бы идиоткой они ни была, она верит, что ты умеешь прощать.
Ната
— Смешно. — сказала она. — Как всё повернулось. Она сломала мою жизнь, а я, стало быть, теперь выгляжу исчадием ада? В этой истории я — жертва. Или кому-то это не ясно? Я потеряла любимого мужа, потеряла веру в настоящую, искреннюю любовь. Моя сестра трахалась с Денисом почти год, за моей спиной, и даже не думала раскаиваться. А когда припёрло, почувствовала опасность, то сразу «готова приползти на коленях»? Это двуличие и лицемерие, Паша. Нельзя так. Я могу прямо сейчас всадить в тебя ещё одну стрелу, в голову, например, но никогда не буду лицемерить и просить за это прощения.
А ведь она могла всадить, без шуток. Пашка не то, чтобы боялся, но он был искренен, когда говорил, что не хочет умирать здесь. Не так Пашка представлял смерть, не к такому готовился.
Хотя, с другой стороны, какая разница? Всё равно в конце его будет ждать лес и полное безразличие к обычному миру. Жаль только, что не успел завершить несколько дел.
— Всади стрелу, — попросил он. — Избавь от монологов, хорошо? Я их на работе каждый день слушаю, когда монтирую видео про таких, как ты. Из тебя не выходит жертвы, Ната. Ни при каких раскладах.
— Я знаю. Потому что всегда сочувствуют тем, кто оскорблён и унижен. Лере повезло в каком-то смысле. Она потеряла дочь, разрушила карьеру, пронеслась галопом из князей в грязи — и за это ей дано разрешение творить, что захочет. Завидовать, обманывать, уводить чужих мужей. Никто ей не скажет слова. Все будут её жалеть.
В её словах был смысл, Пашка даже готов был в чём-то согласиться. Но он промолчал и прикрыл глаза, сосредоточившись на ощущениях. Боль отступала, это хорошо.
— В общем, я не собираюсь тебя переубеждать. — Ната сложила вещи в контейнер и поднялась, стряхивая пыль с колен. — Но и убивать тоже не буду, не бойся. Умрёшь там, где захочешь.
— Тогда почему ты меня оставляешь здесь?
— Я же говорила — нужно будет договориться. Завтра утром я вернусь. Сделаем несколько звонков, а потом посмотрим. Силён не тот, кто говорит, а тот — кто делает.
Она подмигнула на прощанье, надела очки и вышла, закрыв дверь.
Свет погас, и стало темно. Хоть глаз выколи.
Глава 12
У Толика в огромной трехкомнатной квартире не оказалось сонника. Но это не важно, поскольку был интернет, а значит цивилизация, нормальное утро и хорошее настроение.
Нет ничего лучше, чем забраться с ногами на широкий подоконник, положить планшет на колени и бродить по интернету.
Лера почти не спала минувшей ночью. Она насыщалась сексом. Как будто много лет внутри неё сидел дикий зверь, которого Лера хотела приручить, дрессировала его в отношениях с другими мужчинами, сажала на диету, угрожала, уговаривала, а она только делал вид, что подчинился, но на самом деле выжидал подходящего случая. Случай подвернулся, зверь сорвал намордник, вырвался из Лериного рта, деря горло когтями, вместе с протяжным хриплым криком удовольствия.
Толик был неутомим. Две таблетки «Вигары» помогли ему справиться с Лериным желанием. Зверя он не укротил, о, нет, но приблизил Леру к высокому порогу удовольствия — по шкале от одного до десяти, эта ночь была на крепкую восьмёрку.
Два или три раза они делали перерыв, пили виски, а когда он закончился, взялись за водку с лимоном. В холодильнике у Толика лежали еще две бутылки коньяка, бутылка рома и упаковка баночного пива. Пивом Толик обычно похмелялся с утра, чтобы нормально водить машину.
Где-то с трех часов ночи воспоминания сделались туманными и смазанными, как невысохшая краска на листе бумаги. Потом Лера и вовсе провалилась в прерывистый и беспокойный сон. В этом сне ей было хорошо, она кривлялась перед камерой и выпрашивала токены у невидимых поклонников домашнего порно. Кто-то писал ей в приватном чате: «Тебе ведь это нравилось, да? Тебе всегда хотелось внимания. Неважно, каким способом: петь песни или заниматься сексом на камеру». Лера соглашалась ответить за десять токенов и показывала в красный глазок камеры язык. Где-то играла музыка, и хотелось петь. В чате писали: «Только не психуй, пожалуйста. Не скандаль!». А она не понимала, почему-то все так боятся за её поведение? Много лет прошло, ау!
Я другая!
Потом она проснулась, обнаружила, что Толика нет, а на часах почти двенадцать часов дня.
Толик оставил сообщение, что уехал по делам, а потом будет в клубе до вечера. Конечно, он ждал её там. Конечно, она намекал на продолжение. Конечно, именно сейчас она не могла ему ответить. Нужно было сбегать в душ, позавтракать и прийти в себя.
Она выискивала в интернете, к чему может сниться порнография. Ничего вразумительного, естественно. Сонники составляли консерваторы, плохо разбирающиеся в современных тенденциях. Это слегка раздражало.
На столе завибрировал телефон, сообщая о том, что пришло сообщение в мессенджер. Лера нехотя спустилась с подоконника, проверила.
Пашка.
«Привет. Я тут внезапно оказался сильно занят. Давай наберу через два-три дня, хорошо?»
– Что за?..
Она тут же набрала номер и обнаружила, что он выключен. Абонент временно недоступен. Перезвонила. Тот же результат. Перезвонила еще раз, кусая губы от волнения. Женский голос сообщил, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети.