Идеальность
Шрифт:
— Мне кажется, в том-то и проблема, что он наткнулся. Ната явно мне дала это понять сегодня утром. Она не просто так приехала в кафе.
— Но что она сделала бы с Пашкой? Убила? Я помню Нату. Из богатеньких. Её отец вовремя соскочил, иначе бы мы за него взялись. Идеальный вариант для разоблачительного фильма. Но мозги у него есть, тут не откажешь. Не лезет в политику… А Ната вся такая из себя светская львица местного масштаба. Но она из тех девушек, которые при виде пчелы начинают повизгивать от страха.
— У меня всё путается в голове, — сказала Лера. — Я не понимаю, что происходит. То есть, конечно, понимаю, но не могу структурировать. Есть смерть
— Разрыв аорты может быть подстроенным? Я, конечно, не врач, но что-то мне не верится, что кто-то может заказать убийство при помощи аневризмы.
— Не знаю. Но уверена, что Ната начала мстить мне сразу после смерти мужа. Может быть, она готовилась к мести заранее, или это просто спонтанные какие-то действия. Слишком много совпадений, которых не должно быть.
Вадик склонился над ноутбуком, бегая по страницам в браузере. Лера встала за его спиной. В голове зародился знакомый зуд. Хотелось сохранить вкладки, перебросить на флешку и спрятать. На будущее. Полезной информации не бывает слишком много. А потом как-нибудь, когда обязательно будет много свободного времени, взять флешки и разобрать все вкладки. Почитать. Запомнить. Переписать.
— Я искала информацию про разные виды аневризмы, — вспомнила она. — Пару дней назад… Пашка забрал ноутбук и флешки. Там, наверное, есть много информации.
Она не стала упоминать, что информация, добывая в момент нервного срыва, как правило хаотичная, не структурированная и бесполезная. Сокровищница флешек — самая ненужная вещь на свете.
Вадик «бегал» по новостным сайтам.
— Звонки с телефона Дениса, фэйк о твоей попытке самоубийства, запугивание… точно не совпадение. Это у нас на работе называется «поймать рыбку». Тебя хотят не просто вывести из равновесия. Хотят подловить на чём-то серьезном и вынудить, скажем так, поступить неправильно.
— Например?
Вадик пожал плечами.
— Девушку, которая раньше занималась сексом на камеру и лежала в психушке, застукивают обнаженной на крыше дома, — сказал он. — Она ломает антенны, рвет кабели и кричит о том, что за ней кто-то следит и хочет убить. Выясняется, что она много пьет, принимает психотропные вещества, вернулась, так сказать6 к старым грехам. В сеть выкладывается ряд статей о том, что таблетки — запрещенные, девушка опасна для общества, её следует изолировать. Вспоминают о её активном прошлом, поднимают разную неприглядную информацию, обсасывают косточки. Сейчас интернету доверяют больше, чем телевизору. Сначала волна возмущения, петиции о твоём заключении под стражу. Потом подается коллективный иск о порче имущества. Девушку сажают в психушку, обкладывают неподъемной суммой, которую она должна выплатить пострадавшим. Вуа-ля. Ты на пару лет изолирована от общества, а затем уезжаешь куда-нибудь подальше и всю оставшуюся жизнь платишь проценты. Сидишь себе тихонько в деревне под Псковом и не высовываешься. Молишься, чтобы никто о тебе больше никогда не вспомнил.
— Картинка не самая жизнерадостная, — Лера закурила. Сто лет не курила в квартире, а тут за несколько дней задымила всё вокруг. — Думаешь, Ната что-то такое и хочет провернуть?
— Доведение до нервного срыва. Хороший план. Роберт Блох о таком рассказ написал почти сто лет назад. В качестве мести — идеальный вариант. Сразу приходит в голову.
— Это
— Вот это второй вопрос. — нахмурился Вадик. — И это очень серьёзно. Потому что если допустить, что Ната действительно планировала месть, то Пашка оказался той занозой, которая мешает. А с занозами что делают? Правильно. Удаляют.
— Но ты же сам сказал, что Ната безобидная.
— Отец у нее с тёмным прошлым. Значит, есть близкие к семье весьма опасные люди. Понимаешь, к чему клоню? — он показал несколько вкладок. — Вот, смотри. Это беглый поиск по открытым источникам информации. Василий Ильич, её отец. Вот его друзья по бизнесу. Сугубо социальные сети, новостные сайты… вот эти двух я знаю. — он ткнул пальцем в раскрытое фото. В сауне сидело пять человек. Всё, как положено. Раскрасневшиеся потные лица, шапочки на головах, веники в углу. Стол ломится от раков, пива и икры. — Один держит небольшой банк, другой обналичивает деньги разных мелких предпринимателей. Люди из девяностых. Если кто-то из них был в доме Наты в тот момент, когда туда забрался Пашка — то они сначала стреляли, как понимаешь, а потом разбирались.
— Что значит — стреляли? И почему им быть в доме Наты?
Вадик пожал плечами:
— Ну Денис же бывал в твоей квартире, хотя его здесь не должно было быть. Так и у Наты. Мало ли. Ты следила за её домом? Собирала информацию? Вообще знаешь, что у неё с личной жизнью? Может быть, у неё есть любовник, о котором не знал Денис. Вот из таких, состоятельных, из её круга общения.
— Ната не позволила бы себе… — произнесла Лера, хотя только сейчас поняла, что действительно знает о жизни Наты очень мало. Только то, что рассказывал Денис.
А он вполне очевидно мог не догадываться о многих вещах. Если даже не прятал от жены рабочий сотовый, в котором хранилась вся личная переписка с Лерой, считая Нату простушкой, влюбленной в него по уши…
— Итого, мы не знаем, где Пашка, что с ним и как с этим связана Ната, — подытожил Вадик, попивая чай. — Но есть определенные подозрения, и они не беспочвенны. Угостишь сигареткой?
— Да, конечно.
Вадик открыл форточку, сел на край подоконника, закинув ногу на ногу.
— Я заеду к Пашке, проверю квартиру. У меня есть ключи.
— А потом?
— Может быть, он просто спит. Мало ли.
— Он не спит. Это точно. Что будем делать потом?
— А теперь давай нечистоту, Лерчик, — произнес Вадик, пуская дым в форточку. — Мне чертовски не хочется в это лезть. Мне не нравится множественно число в твоём вопросе, потому что у меня день расписан, работы много, а мой работодатель не любит, когда материал задерживается. Я понимаю, что происходит. Тебе тяжело. В очередной раз судьба совершила неприятный вираж, и теперь надо выкручиваться. Но, опять же, давай серьезно. Ты ведь сама впуталась. Как в прошлый раз. Во все прошлые разы. Ты чертовски плохо просчитываешь свои ходы. Семь лет назад ты была неопытной девчонкой. Сейчас — взрослая, разумная женщина. Так зачем ты в это влезла? — он затянулся еще раз. — Это риторический вопрос, можно не отвечать. Я знаю зачем. Ты хочешь счастья для себя, но каждый раз делаешь только хуже. Вот сейчас ты на дне ямы. Можно выбраться, но, понимаешь, тут я тебе не помощник. Я уже давно в твоей жизни ничего не значу, чтобы ты себе сейчас не надумала. Пусть у нас сейчас неловкая встреча, старые воспоминания, извинения и мой сломанный нос — но все это не имеет значения. Мы разные люди, давно закрывшие гештальт.