Идеальность

Матюхин Александр Александрович

— Давайте поговорим, — предложил парень, снова выстукивая что-то пальцами в телефоне. Бледный экран освещал его подростковое скуластое лицо, усеянное мелкими красными прыщиками. — У вас же вариантов немного. Или я задам вам пару вопросов для своего блога, или сам напишу, что душа пожелает.

— Я вас засужу, — пробормотала Лера. Парень её вряд ли расслышал. Он продолжил.

— Пока вы подадите жалобу, пока её рассмотрят, информация уже расползется по всему интернету. У меня пятьдесят тысяч живых подписчиков.

Вашей спокойной жизни снова придет конец. Вы долго пытались сделать так, чтобы больше никто вас не тревожил. Глупо будет всё рушить, верно я говорю?

— Иди к чёрту! — закричала Лера и в бессилии ударила кулаками по двери. — Вали отсюда! Я сейчас позвоню знакомым, и они вышибут из тебя дурь! Понятно? Убирайся, пока цел! Вали отсюда!

Стало тихо. Из-за двери больше никто ничего не говорил. Лера смотрела на темное отверстие глазка, боясь прикоснуться к нему. Сердце колотилось. Из-за спины сквозь приоткрытое окно донеслась короткая мелодия и тут же оборвалась.

Лера отступила на шаг, потом еще, и так, спиной вперед, дошла до кухни.

Короткий звонок разорвал наступившую было тишину. Лера подпрыгнула от неожиданности, ругнулась сквозь зубы.

Рванула по коридору, распахнула дверь. Парень стоял у лифта, запустив руки в карманы. Улыбался.

— Можно я вас сфотографирую? — спросил он.

— Я же сказала — убирайся! — рявкнула Лера. — Никаких фотографий! Никакого интервью! Как ты вообще смеешь сюда приходить? Кто ты такой?

Её крики метались по лестничной клетке, будто испуганные птицы. А паренек тем временем вынул из кармана телефон и сделал несколько снимков. Фотовспышка с треском разорвала полумрак пролёта и оставила в глазах мельтешащие белые пятнышки.

Парень всё еще продолжал улыбаться, и улыбочка эта вывела Леру из себя окончательно. Она бросилась вперед, намереваясь расшибить парню нос, выцарапать глаза, разобрать в кровь губы. Пусть её снова в чём-нибудь обвинят. Какая, к чёрту, разница?

Паренек же, хохоча, увернулся и побежал по лестнице вниз.

— Вы истеричка, женщина! — кричал он, перепрыгивая через две-три ступеньки. — Вам лечиться надо! Но вы не переживайте! Фотографии есть, ваша реакция есть, а это бесценно! Хорошая статья получится, не находите?

Он исчез из виду, оставив только грохот обуви по ступенькам; да и эти звуки скоро растворились, сразу за хлопком входной двери.

Лера остановилась между этажами, переводя дух. Сердцу было тесно. В горле пересохло. А мысли-то, мысли! — снова встрепенулись и метались под черепной коробкой, не оставив от утреннего спокойствия ровным счётом ничего. Лера растерла виски кончиками пальцев и устало поднялась на свой этаж. Через распахнутую дверь доносилась слабая мелодия телефона. Кто-то звонил. Утро внезапно выдалось ужасно суматошным.

Когда Лера подошла,

телефон уже замолчал. Три пропущенных — и всё от неизвестных номеров. Почему-то Лера была убеждена, что звонили блогеры, журналисты или репортеры. Кто-то из их волчьей стаи. Пронюхали про её «приход» и теперь жаждали, что называется, «хайпануть» на горячей новости. В нынешний век всем наплевать на качество информации, главное актуальность и громкость. Чем громче бабахнет — тем больше посещаемость, комментариев, тем дороже реклама.

— Хрен вам, — пробормотала Лера, обращаясь к неизвестным звонившим. — Ни капли повода, понятно?

Словно не кидалась только что с кулаками на блогера.

Откуда они пронюхали, интересно? Кроме Пашки никто не знал. Или всё дело в звонке Нате — исчезнувшем из её памяти навсегда? О чём они разговаривали? Что такого могла наговорить любовница вдове? Какая, однако, трагическая картина, не находите?

Лера подошла к подоконнику, взяла сонник, нашла заметку о мертвеце и вдове. Ничего оригинального. Одни неприятности. Выглянула в окно и обнаружила парня сидящим на лавочке на детской площадке. Колени его торчали в стороны. Волосы шевелил ветер. Парень копошился в телефоне.

Неужели действительно будет ждать, когда Лера выйдет?

Пришло давно забытое ощущение. Колючее и холодное.

Безысходность.

Когда хмурый широкоплечий санитар заводит в палату, где окна с решетками. Когда щелкает металлическая задвижка и захлопывается крохотное окошко в двери. Когда календарь на стене сочится красными цифрами, обнажая бесконечность заключения с пометкой "до выздоровления". Наконец, когда свет от ламп — старый, жёлтый, сужающий пространство до круглого пятака в центре палат — горит всегда.

Вот и ты, старая гостья, здравствуй.

Лера взмахнула рукой, будто разгоняла сигаретный дым. Отошла от окна, задернула шторы.

Кому-то понадобилось снова обрушить её жизнь. Вернее, понятно кому. Еще одна деталь к общему пазлу, который Пашка считает паранойей.

Снова завибрировал телефон. Неизвестный номер. Поднесла трубку к уху.

— Алло?

— Валерия? — спросил в трубке молодой женский голосок. — Это "Огни города", района газета. Можно задать вам несколько вопросов?

— Интересно, о чём? Откуда вы вообще всё пронюхиваете?

— Вы вчера хотели покончить жизнь самоубийством? — вкрадчиво поинтересовался голосок. — Вас вытащили из ванной с перерезанными венами? Это правильная информация?

— С чего вы?.. — она захлебнулась подступившим кашлем, выдавила слова. — Откуда вы это взяли? Ничего такого не было! Я не собиралась…

— Но ведь вас вчера видели. Есть фотографии.

— Какие, к чёрту фотографии? Я полдня была с братом!

— А можно попросить контакты брата?