Идеальное алиби
Шрифт:
Когда нож пятый раз бывает в животе у стремительно умирающего мужчины, Виктор прокручивает нож, размалывая желудок.
Вскоре он вытаскивает балисонг, наконец, удовлетворившись как физически, выпустив пар, так и эстетически, видя то, как страх, нежелание умирать и одновременно осознание своего бессилия в данной ситуации поражают разум мужчины, а после этого наблюдая, как живой блеск покидает взгляд будущего трупа.
Честно говоря, на пятом ударе Виктору уже нужно было придерживать тело, чтобы то не упало, и едва он перестал наносить удары, мистер Хамфри не упал, а именно
Виктор цинично хохотнул.
– Что ж, дорогой и уважаемый мистер Хамфри, теперь и у Ваших детей нет отца, как я Вам и обещал. Такова жизнь, мистер Хамфри, такова жизнь. Не всем семьям суждено быть цельными, увы и ах, – вздохнул он не без сарказма, ещё минуту полюбовался собственным деянием, а потом просто ушёл, словно сейчас и не совершил убийство, будто он обычный парень, а тут так, просто мимо проходил.
Остаток прогулки они проводят молчании, никто из них больше не говорит ни слова. Только когда рядом проносятся полицейские машины и много автомобилей скорой помощи, они обмениваются встревоженными взглядами, после пожимая друг другу плечами в качестве ответа.
Только у миссис Элфорд был по-настоящему встревоженный, а у её сына это было лишь притворство, но невероятно искусное.
Он не помнил, когда научился врать даже взглядом. Это умение вроде как было с ним всегда. Даже на словах он мог не столь хорошо лгать, сколько умел лгать глазами. У подавляющего большинства людей наоборот, а он – особенный. Ну, во всяком случае, он так себе в шутку говорил, потому что его забавляла эта мысль, хоть и факт остаётся фактом, как и его умение никуда не исчезло с годами, только крепло.
По приходу домой миссис Элфорд стала готовить им ужин из того, что было, а были у них только старые макароны и какие-то полуфабрикаты, которые даже непонятно из чего сделаны были. Виктор не ушёл в свою комнату, а нарочито включил телевизор. Это выглядело так, будто ему было нечем себя занять, но он-то знал, что просто хочет похвастаться, хоть и странным образом, да и нельзя было это по-настоящему назвать хвастовстом, ведь Виктор не признавался в том, что убийца – он.
«…обнаружено тело убитого мужчины, личность которого ещё не была установлена. По результатам судмедэкспертизы выяснилось, что мужчине было нанесено пять ударов ножом. Расследование убийства и поимка убийцы будут вестись в обязательном порядке…» – донеслось из телевизора. Ведущая, кстати, была та же, что и в прошлый раз.
В кухне загремели тарелки и послышались громкие шаги, стремительно приближающиеся к Виктору. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что его мама стоит прямо позади него.
Иногда Виктор был счастлив, что диван стоит в середине комнаты, а не у стены, как у большинства.
Он сделал взволнованное выражение лица и продолжил сидеть, не говоря ни слова.
– Я не верю, – поражённо пролепетала миссис Элфорд, опуская ещё мокрые и сморщенные после мытья посуды руки на плечи Виктора. – Уже второе убийство за эту неделю. Как так?
– Похоже, у нас в городе завёлся маньяк, – максимально небезразлично ответил Виктор в тон матери.
–
– Видимо, убийца, да, – задумчиво произнёс Виктор, немного поморщившись. – Но на серийного не тянет. Серия – это три человека и больше, а два убийства – это ещё не серия, – пояснил он и сделал звук на телевизоре потише, нажав для этого кнопку на пульте.
– Без разницы, – отмахнулась женщина. – Но теперь выходить на улицу страшно. Вдруг, того… – она боязливо поёжилась.
– Походу, он только мужиков убивает, – предположил Виктор. – Женщин и девушек он ещё не убивал. Может, и не станет убивать.
– Почему ты так думаешь? – насторожилась женщина. – Может, станет. Ты же не знаешь наверняка. А, может, убийца – это она, а не он.
– А ты почему так думаешь? – колко спросил её сын. Ты тоже не знаешь наверняка.
– Не знаю, – вздохнув, согласилась женщина. – Но по логике, мужчины убивают женщин, женщины – мужчин.
– Логика хорошая, – хмыкнул Виктор. – Вполне логичная логика, почему бы и нет. Женоненавистники убивают женщин, мужененавистницы мочат мужчин. Кто тогда расправляется с детьми? – поинтересовался он.
– Старики и взрослые? – пожала плечами женщина. – Это если по только что упомянутой логике судить.
– А старикам это, думаешь, надо? – фыркнул Виктор, вообще выключая уже начавший раздражать телевизор. Смазливая мордашка ведущей почти опротивела за те несколько минут, что ему пришлось вынужденно любоваться ею.
– А почему бы и нет?
– Старики на то и старики, что они старики. Старики нуждаются в уходе за ними, внуках, порядочных детях и неплохой пенсии, на которую живёшь и ни в чём себе не отказываешь. Старики по своей природе любят детей, им не нужно убивать их.
– А взрослым зачем убивать?
– Зачем-то. Всё делается зачем-то. У каждого убийцы своя цель, свой план мести, свой конкретный замысел, только если этот убийцы не абсолютный псих, съехавший с катушек настолько, что он не понимает, что творит.
– Ясно, – почти пропела женщина, но очень нервно. – В таком случае, если всё делается зачем-то, то зачем убивает этот? Тоже ведь зачем-то.
– Если он целенаправленно это делает, если он убивает не случайных людей, естественно, у него есть причина, – чуть помедлив, отвечает Виктор.
– А если это она?
– То же самое.
– Если она убивает только представителей мужского пола, то ты в зоне риска, – заметила миссис Элфорд. – Будь осторожен, – просит она с явным беспокойством во взгляде. Виктор не смотрит на неё, но он и так чувствует, что его мама с волнением сейчас смотрит на него. Он не оборачивается на неё, потому что не уверен сейчас в своём искусстве лгать глазами. Каждый раз он рискует в таких случаях, сейчас ему рисковать не хотелось.