Идеальное алиби
Шрифт:
– Вернёмся из Лондона в Брайтон, и тогда ты у меня начнёшь работать, сынок, – тоном, не терпящим возражений, заявила она. – Мне нужен сервиз. Последнее время у меня упадок сил, хоть что-то должно меня развеселить.
– Хорошо, но ты отдаёшь себе отчёт в том, что мы просто выкинем деньги на ветер? При том, что мы могли бы потратить эти средства более полезно?
– Я уже сказала – мне нужна какая-то мотивация, чтобы дальше работать. Собирайся, мы отправляемся завтра же.
«Должно быть, у неё уже началось старческое слабоумие» – мрачно подумал Виктор, складывая свои вещи в старую,
Парня и так не радовала предстоящая поездка, а когда оказалось, что это путешествие, по большому счёту, было бесполезно, он вообще словно потускнел. Они два дня погуляли по Лондону, полюбовались Темзой, а посуду так и не купили, потому что в том заветном магазинчике в последние дни был наплыв клиентов, в связи с чем там подняли цены.
Его всегда злила нерациональность, бесполезность и пустая трата времени. Он ненавидел всё то, что было сделано зря, а понимание, что поездка в Лондон лишь оттягивает достижение всех его целей, просто приводила Виктора в бешенство.
Если сам Лондон внешне хоть как-то привлекателен, то люди в этом городе просто наиотвратительнейшие.
Виктор считал, что в Брайтоне люди другие. Более приветливые, что ли… Отзывчивые, открытые. Это не означало, что в Брайтоне люди добрые и дружелюбные, просто в сравнении с лондонцами брайтонцы казались такими. А так-то, если не знать, что в столице ещё хуже, брайтонцы выглядели абсолютными ханжами; но Виктор не осуждал их за это, поскольку знал, что и он сам далеко не эталон благочестивости и добродушия. Особенно после того, как зарезал своего бывшего одногруппника.
Зная, что лондонцы все однотипные, Виктор каждую поездку в этот город ставил себе цель – найти там хоть одного интересного человека. Неважно, чем будет выделяться этот человек. Главное, чтобы выделялся. Главное, чтобы этот человек был…
И Виктор, к счастью для себя, нашёл такого человека. Вернее, такую. Это была девочка с ярко-рыжими, почти красными, да притом ещё и кудрявыми волосами. У неё были веснушки, которые, кажется, были конопушками, но чем бы это ни было, выглядело это совершенно удивительно. А самым потрясающим в ней были глаза. Нет, даже не цвет радужки, который у неё, в общем-то, был немного скучноват для такой-то интересной особы. Взгляд этой девочки совершенно поразил Виктора. Это, скорее, была уже девушка, однако из-за своего невысокого роста она вполне смотрелась по-детски.
Её взгляд был печален и полон боли, но одновременно безучастен и равнодушен ко всему. Она выглядела опустошённой и разбитой, когда шла, склонив голову, пока её за руку дёргала за собой немолодая женщина, судя по всему, её мать. Девушка-девочка грустно шагала в сопровождении этой женщины, высокого мужчины в шляпе и девочки-блондинки помладше, её сестры, кажется. Мужчина молчал, серьёзно вглядываясь в светофор, а женщина увлечённо читала нотации старшей дочери, которая морщилась от капелек дождя, попадавших ей на нос и щёки, поджимала губы и с тоской рассматривала прохожих. Младшая выглядела совершенно беззаботно: она пялилась на людей и улыбалась всем подряд.
Однажды Виктор и рыжеволосая встретились глазами. Та грустно окинула его взглядом с ног до головы,
Глава II
Они вернулись в Брайтон. Никому от этой поездки не стало лучше: ни маме, которую Лондон своей энергетикой только ещё сильнее вымотал, ни, тем более, Виктору, который всё путешествие злился на то, что он теряет время зря.
– Нам просто необходимо выйти на прогулку, – твёрдо говорит она, разбирая сумки. Ну, как, разбирая, просто раскидывая вещи в разные стороны, после этого зачем-то снова собирая их в одну кучу.
Виктор со вздохом закрывает лицо руками. Нерациональность – единственная черта характера его матери, которой не было у него. Из-за этого они нередко не сходились во мнениях.
– Мы же только что приехали с отпуска, – аргументирует он без капли жалости.
– Что? С отпуска?! – почти вскрикивает миссис Элфорд. – Ты называешь это «отпуском»? Да там постоянно лил дождь, посуду я не купила, за проезд берут много, гостиницы дорогие! Это не отпуск! Мне сегодня же нужно выйти на прогулку!
– У нас тоже часто дождь, да и цены на всё тоже не прям уж маленькие.
– Там всё это было за деньги, а тут – бесплатно. В Лондоне, можно сказать, мы за каждую дождинку платили, и это при том, что я не заказывала дождь. И где здесь справедливость?
Виктор устало потирает переносицу и с некоторым изнеможением смотрит сначала на лежащие на полу и вывернутые наизнанку сумки, а потом переводит взгляд на мать, сидящую на коленях рядом с сумками.
– Разберём вещи и пойдём, – решает он.
– Тебя ещё на работу нужно устроить, – заметила она.
– Не беспокойся, с этим я уж как-то сам, – заверяет он без особого оптимизма.
– Не слышу в твоём голосе уверенности, – проницательно замечает женщина. – Что так?
– Тебе кажется, – врёт он. – Давай не тянуть, будем действовать оперативно.
– К чему спешка? – интересуется женщина, вопросительно глянув на сына. Она взбивает испорченные слишком агрессивной краской волосы и чешет скулу. – Мы как будто на самолёт, Господи, опаздываем, но, к счастью, это не так. К счастью, конечно, к счастью, Господи… – бормочет она вдруг, отрешённо заметавшись взглядом по всем предметам в комнате.