Идеальная пара

Томас Шерри

Но так было раньше, до того как миссис Роуленд ворвалась в его жизнь с деликатностью мастодонта. Уму непостижимо, как легко он поддался на ее уловки. Наверное, его подсознание узнало ее раньше, чем разум. Или же госпожа судьба опять принялась за старые штучки. А может, он просто слишком долго пренебрегал отношениями с прекрасным полом? И может быть, она по-прежнему была самой красивой женщиной на свете?

Виктория Роуленд узнала о герцоге Перрине гораздо больше, чем ей хотелось.

Она пригласила

Камдена на обед к себе в отель, в котором всегда останавливалась по приезде в Лондон. Встреча была сердечной, но не принесла ничего, кроме разочарования. Мальчишка изворачивался как угорь, и говорил уклончиво – все его слова ровным счетом ничего не значили.

Когда Камден ушел, Виктория отправилась в театр, где на нее с горячими приветствиями набросились леди Эйвери и ее сестра леди Соммерсби, с которыми Викторию связывало лишь знакомство, не более того. Разумеется, им не терпелось узнать последние новости о Джиджи.

И Виктория удовлетворила их любопытство. Она поведала, что Джиджи одолевают сомнения. А кого бы они не одолели? Вы только посмотрите на лорда Тремейна! Леди Эйвери и леди Соммерсби закивали. Да-да, конечно, лорд Тремейн бесподобен, просто бесподобен! Виктория поведала им, что Камден втайне ото всех готовит почву для того, чтобы вернуть себе Джиджи. Нет, не то чтобы он прямо ей в этом признался, но как-то вечером Камден обедал с ней (так мило с его стороны!), и она не заметила, чтобы он спешил с разводом. И вообще они вдвоем в скором времени собираются навестить ее в Девоне.

Ну никто же не обязывал ее говорить правду, не так ли?

Леди Эйвери и леди Соммерсби пришли в такой восторг от «новостей», что пригласили Викторию в свою ложу. Виктория, все еще досадовавшая на Джиджи, не задумываясь приняла приглашение.

– Мы так редко видим вас в городе, – посетовала леди Соммерсби в середине второго акта «Риголетто».

– Это потому, что Девон гораздо красивее Лондона.

– Наш кузен живет в Девоне! – воскликнула леди Эйвери.

– Совершенно верно! – подтвердила леди Соммерсби. – А где именно он живет?

– Между Тотнесом и деревушкой под названием Стоук-Гейбриел, – сообщила леди Эйвери. – Должно быть, вы о нем слышали. – Она повернулась к Виктории: – Наш кузен – герцог Перрин.

Впервые в жизни Виктория не знала, что сказать.

– Э-э… да. По-моему, я что-то о нем слышала.

– Еще бы не слышали! – воскликнула леди Соммерсби. – Она взглянула на сестру. – Господи, как мне не хватает этого негодника! В свое время он не давал нам скучать, да?

– Помнишь тот раз, когда он за одну ночь выиграл десять тысяч фунтов, за другую – спустил двенадцать, а в третью – выиграл еще девять тысяч?

– Еще как! В итоге он все-таки выиграл чистыми семь тысяч фунтов. И тогда он купил новую четверку гнедых лошадей, взял с собой всех девочек мадам Миньон и праздновал целую неделю.

– А помнишь, как из-за него сцепились та американка и леди Харриет Блейкли?

Они лупили друг друга, как уличные торговки. А потом узнали, что он изменял им обеим с леди Фанкот!

– Разумеется… разумеется, эти слухи сильно преувеличены, не так ли? – пролепетала Виктория.

Леди Соммерсби и леди Эйвери переглянулись с таким видом, словно Виктория заявила, что принц Уэльский целомудрен, как непорочная девица.

– Моя дорогая миссис Роуленд, – проговорила леди Соммерсби, для пущей выразительности растягивая каждый слог. – Ведь это вовсе не слухи. Все, что мы вам поведали, происходило на самом деле, и это такая же непреложная истина, как те, что содержатся в Священном Писании. А если бы нам очень захотелось посплетничать, то мы бы рассказали вам историю о его интрижке с леди Фанкот.

Леди Эйвери радостно закивала:

– Да-да, о леди Фанкот. О веревках, плетках, цепях и прочих приспособлениях, описать которые у нас не поворачивается язык. Скажем только, что они иностранного производства и весьма непристойного свойства.

Миссис Роуленд почувствовала легкое головокружение. Джиджи, конечно, тоже не нашли в капусте, но веревки, плетки, цепи и те… другие приспособления?!

И тут Виктория в ужасе вспомнила, что пообещала устроить герцогу Перрину вечер карточных игр. Они будут сидеть друг против друга за карточным столом, совсем одни… Кто знает, что у него на уме? Вдруг им движет не только жажда сомнительных удовольствий от азартных игр? Вдруг он задумал связать ее по рукам и ногам и… И что потом?

Виктория ахнула и прикрыла рот ладонью.

– Вот именно, – не без удовлетворения промолвила леди Эйвери. – И я уже не говорю о том, как он поджег кровать леди Уимпи.

Глава 14

Январь 1883 года

Джиджи вскочила с постели на рассвете, вскочила, обливаясь холодным потом. Ей снился сон: она бежала в одной ночной рубашке, тщетно пытаясь догнать кого-то в кромешной тьме. Бежала и кричала: «Вернись! Вернись ко мне!»

Что это было? Дурное предзнаменование? Или это ее совесть, последние три недели томившаяся в темнице ее души, наконец-то вырвалась из заточения и, обезумев от злости, явилась поквитаться с ней?

Джиджи дотронулась, до обручального кольца, которое ей подарил Камден. Слава Богу, оно по-прежнему сидело на ее пальце. Золотой ободок был теплым, как ее кожа, а грани сапфира – прохладными, как шелк. У нее в ногах, в плетеной корзинке с подушечкой, посапывал Крез. Девушка наклонилась, так что ее голова оказалась вровень с мордочкой пса. От него пахло чистой шерсткой и теплом. Она взяла его за лапку и почувствовала, как страх понемногу отпускает ее.

Джиджи снова могла дышать полной грудью. «Все хорошо, все хорошо, – говорила она себе. – Зачем тебе нужна совесть, если ты счастлива?»