Идеальная пара
Шрифт:
– Дай-ка угадаю… Тебе показалось, что у него вместо мозгов опилки, верно?
Пусть только попробует согласиться. Ее так и распирало от желания кого-нибудь ударить.
– Мне он не показался ни словоохотливым, ни красноречивым. Но ты не уловила суть моих слов.
– И в чем же суть твоих слов? – насторожилась Джиджи.
– Из него выйдет прекрасный муж. Он искренний, надежный и преданный.
Ошеломленная словами Камдена, Джиджи пробормотала:
– Спасибо… если ты не шутишь.
Маркиз снова повернулся
Очевидно, разговор был окончен. Но щедрая похвала Камдена в адрес Фредди открыла перед Джиджи возможность, которую она не могла упустить.
– Может, поступишь как благородный человек и дашь мне развод? Я люблю Фредди, а он любит меня. Позволь нам пожениться сейчас, пока мы еще молоды и можем наладить совместную жизнь.
Внезапно от его неподвижной позы повеяло напряженностью.
– Ну пожалуйста… – продолжала маркиза. – Умоляю, отпусти меня.
По-прежнему глядя в окно, Камден проговорил:
– Но я же не сказал, что из Фредди выйдет хороший муж именно для тебя.
– Тебе-то откуда известно, что значит быть хорошим мужем?! – Джиджи пожалела о своих словах, как только они сорвались с ее губ.
– Ниоткуда, – ответил Камден, ни секунды не колеблясь. – Но я по крайней мере видел в тебе хоть какие-то недостатки. Я увлекся тобой вопреки, а может, и благодаря им. Но Фредди боготворит землю, по которой ты ступаешь, потому что у тебя есть сила воли, выдержка и решимость, о которых ему приходится только мечтать. Глядя на тебя, он видит только нимб, которым сам же тебя и наделил.
– Да, в глазах любимого я само совершенство. И что же в этом плохого?
Тремейн вновь повернулся к жене:
– Я смотрю на него и вижу человека, который думает, что наши с тобой отношения так же чисты и непорочны, как у Господа Бога и Девы Марии. Он знает, что ты оберегаешь его от горькой правды? Знает, что для тебя состряпать гнусную ложь во имя любви – сущие пустяки? Он знает, что твоя сила граничит с неумолимой жестокостью?
Джиджи сплюнула бы на пол, если бы Виктория не воспитала ее надлежащим образом.
– А я смотрю на тебя и вижу человека, который застрял в восемьдесят третьем году! Ты знаешь, что с тех пор прошло десять лет? Знаешь, что я изменилась и что жестокий и беспощадный из нас двоих теперь ты? Неужели ты действительно думаешь, что я расскажу любимому мужчине, что меня насильно хочет обрюхатить другой?
За окном засмеялась какая-то женщина. Засмеялась глупым и визгливым смехом. Крез заскулил и задергался у Джиджи на руках, потому что она с силой стиснула его. Камден же усмехнулся и ответил:
– Послушать тебя, дорогая, так я самый настоящий злодей. По-твоему, я не заслуживаю, чтобы мне тоже
– Не знаю. – Джиджи поморщилась. – Меня это не волнует. Я знаю только одно: Фредди – моя последняя надежда на счастье в этой жизни. И я выйду за него замуж, даже если мне придется уподобиться леди Макбет и уничтожить всех, кто стоит у меня на пути!
Зеленые глаза маркиза прищурились и стали мрачными, как заколдованный лес.
– Настраиваешься на старые фокусы?
– Как я могу стать честной и порядочной, когда ты постоянно твердишь о моей беспринципности? – Ее сердце превратилось в омут горечи и боли – за него и за себя. – Мы начнем отсчет года сегодня, а не в тот день, когда у тебя наконец-то появится настроение. Сегодня, и ни днем позже. И мне наплевать, если остаток ночи ты будешь обниматься с тазиком.
В ответ Тремейн лишь улыбнулся.
Глава 12
Январь 1883 года
Беккет, дворецкий в «Двенадцати колоннах», был высок, худ и лысоват. И он уже разменял шестой десяток. Как слуге ему не было цены, хотя порой он держался чересчур подобострастно. По-видимому, Каррингтон любил, чтобы все лебезили перед ним.
– Вы желали меня видеть, лорд Тремейн? – спросил Беккет.
Ни слова не говоря, Камден жестом велел ему сесть, а сам остался стоять. Пожилой дворецкий робко уселся на указанный стул.
Камден посмотрел на него в упор; он пока не знал, с чего начать, и потому хотел нагнать на дворецкого страху. Через двадцать секунд глаза Беккета беспокойно забегали. Через три минуты он заерзал на стуле, украдкой утирая пот со лба.
– Тебе ведь известно, Беккет, что злоупотребление доверием хозяина карается законом? – спросил наконец маркиз.
Беккет вскинул голову – на лице его отразился неприкрытый ужас. Но он бы не стоял во главе огромного штата герцогской прислуги, если бы не научился владеть собой. Поэтому через секунду он ответил совершенно обычным голосом:
– Разумеется, милорд. Мне ли не знать. Хранить верность хозяевам – мой долг.
Но маркиз прекрасно понимал, что дворецкий виновен. Только вот в чем именно?
– Восхищаюсь твоим самообладанием, Беккет. Должно быть, нелегко прикидываться спокойным, когда сердце уходит в пятки.
– К… к сожалению, сэр, я не понимаю, о чем вы говорите.
– А я думаю, понимаешь, Беккет. По-моему, ты испытываешь страх или хотя бы раскаяние. Ты попался и прекрасно это знаешь. И на твоем месте я бы приберег клятвенные заверения в невиновности для другого случая. Если ты не признаешься в своих грехах сейчас, без свидетелей, мне придется рассказать всем о твоих махинациях и вызвать констеблей.