Идеал на витрине
Шрифт:
– В общем, я бы посоветовал вам ставить машину в капитальный гараж, – произнес он. – Или с девушкой бывшей договориться по-хорошему.
– По-хорошему уже невозможно, – вздохнул Гена.
– Нам нужен план, – сказала Марина Диме. – Необходимо узнать, какого размера белье носит каждая из наших сотрудниц, а потом провести инвентаризацию гардероба той, чей размер подойдет.
– Если ты мне предлагаешь всех соблазнить, то я против, – улыбнулся Дима. – Не надейся, что я буду выполнять эту часть работы. А поручать это своей охране я считаю аморальным. К тому же мы по-прежнему
– Я уже устала об этом думать, – сказала Марина, – запертый туалет, сердечный приступ, ожог ладони… Причем середина ожога светлая, а края красные. Я не знаю. Может, мне что-то приснится. Что-то, что наведет на разгадку.
– На это я бы не рассчитывал, – дипломатично проговорил Дима. – Предлагаю другой вариант. Более, так сказать, традиционный. Мы дожидаемся какого-нибудь праздника, и ты устраиваешь в бассейне корпоратив. Пока все девушки будут плескаться в воде, охрана изучит содержимое шкафчиков с одеждой.
– Отличная мысль! – обрадовалась Марина. – Гениально!
– Это никак не поможет нам решить вопрос, как именно была убита Полина Ульяновна. И вообще, совпадающий с похищенным размер белья – это косвенная улика, всего лишь позволяющая очертить круг подозреваемых. Не более того.
– Но и не менее, – подняла вверх палец Марина.
Падал мокрый снег. Лариса шла, скособочившись под тяжестью бутылки с подсолнечным маслом, словно несла в кармане пианино. Машина Маши стояла в длинном ряду автомобилей перед офисом, сверкая сзади новой выхлопной трубой вкупе с новым же глушителем.
«Ага, – подумала Лариса, – сейчас продолжим веселье».
Точно зная, что окна кабинетов Маши и Гены выходят на другую сторону, она прошла мимо машины, быстро плеснув на дворники подсолнечного масла – рафинированного и почти прозрачного.
– Пустячок, а приятно, – улыбнулась Лариса, пару раз хлопнув ресницами.
Она сунула бутылку назад в карман и пошла в метро. В запасе у нее было еще много замечательных идей.
Таня смотрела телевизор, усилием воли запрещая себе выходить на балкон и смотреть на вывеску. Шел сериал, брутальный мексиканский красавец уже полчаса стоял на коленях перед знойной красоткой средних лет, а Таня никак не могла сосредоточиться на сюжете и выбросить из головы белые полусапожки, которые стояли на витрине магазина напротив.
– Там наверняка нет моего размера, это же распродажа, – уговаривала она себя. – К тому же не обязательно сапожки будут смотреться на ногах так же хорошо, как на витрине. И я не видела их сзади, вдруг там толстый уродливый каблук, заваленный назад.
Тане так захотелось посмотреть на каблук и подержать полусапожки в руках, что ее дыхание начало предательски частить.
– Сидеть, – строго приказала она себе и вцепилась руками в стул.
Красавец на экране на секунду встал, отчаянно жестикулируя, Таня попыталась вникнуть в суть его реплик, но он снова рухнул на колени, закрыл лицо руками и замолчал. Таня вскочила и выбежала на балкон.
Там кое-что изменилось. На стяге было написано «Распродажа осенней коллекции, скидки до 80%», а белых сапог было уже две пары.
– Тебе
– Что ты такое говоришь? – подняла брови Люся.
– У нас нет вариантов, – сказал он. – К вечеру в кассе должно быть довольно много денег. Даже десяти тысяч долларов на операцию хватит. Смотри, – продолжил он, – тебе даже не надо никого убивать. Ты просто отвлеки всех чем-то, организуй поджог, дым, взрыв, что-то такое. А пока будет паника, забери из кассы деньги.
– Ты шутишь? – спросила Люся.
– Сделай это, – проговорил муж. – Меня прооперируют, и все опять будет хорошо. Я начну ходить, мы будем счастливы. Иногда цель оправдывает средства. Попытайся. У тебя получится. Сделай это ради меня.
– Я не буду, – сказала Люся.
– Будешь, – заявил он.
Миша шел по улице. Он купил в секонд-хенде вполне приличную кожаную куртку и вполне приличные джинсы и, глядя на свое отражение в витринах, с удивлением понимал, что похож на человека, что на него не пялятся, от него не шарахаются и по дуге не обходят. Падали хлопья тяжелого мокрого снега, который прилипал ко всему, до чего мог дотянуться, и повисал неровными белыми гроздьями.
У стены сидел бомж. Совсем недавно, до того момента, как супруг хозяйки встретился с ним глазами, Дима был таким же – потерявший надежду, с потухшим взглядом, уставившийся прямо перед собой и надеющийся только на алкоголь, который поможет ему забыться. На щеке у бомжа была большая язва. Миша мысленно окутал язву голубым светом, с интересом наблюдая, как нездоровая плоть впитывает свет и начинает светиться, как будто была радиоактивной. Миша пошел дальше, продолжая ощущать тот комок света, что оставил за спиной. Прошла мама с малышом в очках, и Миша окутал светом глаза ребенка, шестым чувством ощущая, что с глазами надо быть очень осторожным, и с удивлением понимая, что свет, окутавший глаза малыша, становится ярко-зеленым, как молодая травка. Пробежала хромая собачка, прошла пожилая женщина с палочкой, а потом Миша понял, что очень устал и не сможет больше никому сегодня помочь.
Таня высунула нос из подъезда и оглядела улицу. Ряд припаркованных машин, несколько прохожих, ничего подозрительного. Мимо неспешно проехала старая «Вольво», потом еще пара машин. Какие-то девушки, смеясь, зашли в магазин, и Таню кольнул страх, что они сейчас купят ту вот белую пару или даже обе, а ей ничего не достанется. Таня открыла дверь подъезда и решительно зашагала к магазину, держа в руках кошелек с деньгами, взятыми из-под клеенки. Белые сапожки были все ближе и ближе, еще три метра, и…
Бах!
Дверцы машины распахнулись прямо перед Таней. Ее крепко схватили за обе руки. Мгновение, и девушку затащили в темное нутро машины и зажали справа и слева.
«Вот так вот и покупай белые сапожки со скидкой», – мелькнуло в сознании у Тани.
– Поехали, – сказала женщина на переднем сиденье.
Это была ее мать.
– Машину надо просто продать, – произнесла Маша.
Она часто предлагала идеи, которые потом развенчивались Геной.
– Нет, – отказался он.