Ида Премудрая
Шрифт:
— Где?
Захотелось посмотреться в зеркало — все ли со мной в порядке — столько ужаса было в глазах этой женщины.
— У тебя. Посмотри!
Тетя Фая, одной рукой прижимая Зяму к себе (несчастному уже нечем было дышать — он хрипел, вперившись в хозяйку умоляющим взглядом), другой скорбно окинула наш гостеприимный холл.
Мне порядком надоел этот цирк.
— Простите, мы могли бы поговорить не при клиентах и служащих? Тетя Фая?
— О, да! Конечно-конечно… Идочка! Я понимаю.
И
Вот же черт. Похоже, придется-таки подыскивать другое помещение.
— Идочка! У тебя везде разболтанность и безалаберность. Ты знаешь, сколько стоит компьютер на столе у администратора?!
— Конечно, знаю. Я сама его покупала.
— Но это же очень дорого!
— Конечно.
Тетя Фая уставилась на меня.
— Но это же… какие деньги! Их можно было бы отложить.
— Можно. Но это мой бизнес, и я предпочитаю их вкладывать.
— Но Левончик…
— Подпишет брачный контракт. Согласно которому, на основании юридически подтвержденного договора между будущими супругами, я — не буду претендовать на его деньги, заработанные до брака, а он — на мои.
— Как это?
Восторг внезапно исчез из глаз потенциальной (тьфу-тьфу-тьфу! Чур! Чур меня, чур!) свекрови.
— Все, нажитые до брака активы — мои и только мои.
— Но…
— Но я не покушаюсь на собственность вашего сына.
— Это само собой! Но деньгами должен распоряжаться муж! Как глава семьи!
— Хррррррррррр… Аххххрррррррррр…. Тяфф! Тяффф! Ррррррррррыыыыххххрррр! — поддержал хозяйку Зяма.
"Ой ли, — рассмеялась я про себя, посмотрев на тетю Фаю. — Ой ли! И ты, мопсик, притормози! А то разогнались оба…"
— Я склоняюсь к мысли, что Левочка погорячился, — трагично закатила глаза тетя Фая.
Мне оставалось только не захохотать в голос и скорбно кивнуть. Не знаю, получилось ли, но я старалась. Очень!
Я проводила тетю Фаю и с облегчением посмотрела на календарь. Обведу красным — и буду отмечать как национальный праздник. Гулянием и салютом.
— Отбой, девочки! — поспешила я успокоить администратора и инструкторов. — Мы победили. Ура!
Опять завибрировал телефон.
О! А вот и мой герой.
— Лева, я тебя убью!
— Прости-прости-прости. Я сам только что узнал, куда поехала мама! Ида… Ну… Вот… Все! Все, что захочешь! Только прости…
— Убью! Убью и пущу на удобрения твоим кактусам.
— Для них мне ничего не жалко, — смиренно проговорил Лева. — Но, может быть, ты меня простишь? А?
— Хорошо. Но только…
Я сегодня была зла и коварна. Левончик заслужил! Это — во-первых. А во-вторых… В конце концов — для его же блага, кстати.
— Только…? — правильно расслышал он интонации в моем голосе.
— При одном условии.
— Я же
— Ты приедешь в мой центр. — Я продиктовала адрес. — Купишь абонемент на год. И будешь заниматься, не пропуская ни одного занятия!
— Купить?!!! — возопил Лева.
— А то!
Страшная месть свершилась. Ну, начала свершаться…
Глава десятая. Как ощутить себя звездой
Как ощутить себя звездой? Да проще простого! А еще — ничего хорошего, как выяснилось…
Этого, впрочем, стоило ожидать. Я взяла истерично вибрирующий телефон и с тяжелым вздохом ответила:
— Да, мама.
— Я все сказала Фае! — гордо выпалили на том конце.
— Что?
А вот это было… странно. Странно и удивительно. Удивительнее, чем толпа журналистов под окнами моей квартиры.
— Я сказала, что надо совершить над собой усилие. И — как это не тяжело — не лезть во взаимоотношения детей. Чтобы не спугнуть. А уж про деньги, Идочка, вот тут Фая, я считаю, просто категорически не права! Они твои. И идея с брачным договором кажется мне вполне здравой. Тебе, конечно, надо было помягче, но, в целом…
Обалдеть!
Вот даже и говорить не буду о том, что мы с Левой просто друзья. Зачем? Бессмысленное занятие. И мама, и тетя Фая — в своем мире. У них своя, собственная… еврейско-материнская реальность. В этой реальности мы с Левой скоро поженимся, я нарожаю им пухлых кудрявых внучат, может, еще что произойдет — кто знает? В конце концов, каждый с ума сходит по-своему.
— Ситуация, что ты стала поп-звездой, меня, конечно, огорчает, — неожиданно прервала мои философские размышления мама…
Я вздрогнула. Посмотрела в окно. Слетелись… Стервятники. Ждут, что я выйду. Не дождетесь! Ем я мало, вода в доме есть, центр и без меня работает, так что…
Что там у нас? Пачка овсяных хлопьев, упаковка изюма, орехи, куриная грудка… Ну что ж господа, я бросаю вам вызов!
Настроение поднялось.
— Почему поп-то? — спросила я маму.
— Хочешь сказать, охарактеризовать все это можно другим словом? — ехидно-печально вздохнула мама.
Я тоже вздохнула. А потом мы вздохнули вдвоем.
— Это… тот мужчина? Со свадьбы Василисы?
— Да, — я не стала отрицать очевидное.
— И он скрыл тот факт…
— Мам… А если я скажу, что нам было не до того, чтобы узнавать друг о друге какие бы то ни было факты, ты сильно расстроишься?
— Ну… при чем тут я? Ты — взрослый человек, и…
— Да ладно!? Маааам? Правда, что ли?!
— Ребенок! Не хами матери!
На этом мы и распрощались, вполне довольные собой.
Я прошлась по дому.
Память услужливо подбрасывала воспоминания: яркие, счастливые, острые…