ИЧЖ— 9
Шрифт:
Удивленно вскидываю брови. Во дает!
Осторожно уточняю:
— Твое текущее тело практически вечно…
Зомби качает головой и в её глазах я впервые вижу отблеск эмоций. Мозг кривовато слепленного зомби с трудом гоняет импульсы в холоднокровном теле.
— Не на мою. Хочу зачать нофую. Ребфенка хочу…
Ошарашенно вскидываю брови, задумываюсь, погружаясь в воспоминания.
— Знаешь, когда-нибудь я познакомлю тебя со своим другом — паладином Анунахом, его женой — принцессой-зомби и их детишками. Думаю, вам будет о чем поговорить…
Зомби послушно
Нужно будет все-же над ней поработать, исправить косяки криворукого некроманта. Я даже отсюда вижу грубую печать подчинения, которая с трудом удерживает рвущуюся наружу душу и потихоньку разлагает тело. Поправил бы прямо сейчас, но для своего ближника хочется сделать нечто большее, чем откупиться десятком тысяч совушек превратив Бранку в высшую нежить. Здесь нужно тоньше, гораздо тоньше. С душой, во всех смыслах этого прекрасного, мало кем ценимого слова. Душа…
Я ведь прекрасно знаю о попытках Бранки вернуть себе человечность. Все, что происходит в Чертогах — ведомо мне на уровне органов чувств. Даже не столько знаю, сколько ведаю, или еще точнее — чувствую.
Мне ведомо, как Бранка пыталась грызть заныканый сухарик, давясь и натужно откашливаясь сухими крошками.
Как резала себе руки, надеясь увидеть хоть каплю крови.
Как осторожно целовала теплые губы Дурина, с надеждой прислушиваясь к себе, а потом втайне рыдая на кухне.
Я чуял, как она скрутила из серебрянной проволоки святой знак своей веры, что прожег её ладони насквозь и с тонким звоном упал на пол. А уж от ярости светлого бога, принявшего черную кляксу молитвы зомби за циничную насмешку, спасло только мое покровительство.
Да уж, злая ирония судьбы. Бывшая боевая жрица, паладинша, несущая свет и святые костры инквизиции — ныне низшая зомби…
Для меня ее тайные молитвы в Чертогах, звучат болезненным раздражителем. Словно заработавшая шпионская рация, вышедшая в эфир из сердца Кремля. Но пока что терплю. Девчонка и так лишилась всего. Даже жизни и посмертия.
Кстати Дурин на нее чем-то похож. Сей хитрый жук в три слоя увешан различными символами веры. Видел я там на кожанном шнурке даже ушастую фигурку, распознающуюся интерфейсом как «амулет Белого Патриарха». Божество мне не знакомо, хотя контур навевает тонкий запах апельсинов…
Тысячи лет непростой жизни приучили Дурина к осторожности. Он знает цену своему слову, настоящим друзьям, презренному металлу и острой стали. И на всякий случай, молится всем тем богам, кого уважает, опасается и с кем свела его судьба.
Ясное дело, что в порядке строгой иерархии. Вначале мне, потом Ауле, затем Павшему и дальше по цепочке. Даже нашей фейке досталась налипшая на язык присказка: «Клянусь кружевными трусиками летающего недоразумения — я не видел в жизни ничего удивительней!»
А я ведь все слышу, все чувствую…
Не зря говорят — не упоминай имя бога всуе. Любое упоминание, а тем паче — молитва, крохотной снежинкой опускается на мою ладонь. И каждая может быть прочитана.
У
Просмотром рутинных молитв обычно заморачиваются мелкие, или умирающие боги. Для которых каждое прочтение их имени — уже праздник. Пусть даже читают криво, безобразно коверкая смысл, пытаясь расшифровать полустертую временем надпись, обнаруженную под сколотым слоем окаменевшего голубиного помета.
Далеко не все высшие сущности живут миллионы лет. Большинство богов — тривиальные паразиты, не инвестирующие в свою паству защитой и чудесами. Такие умирают достаточно быстро, вместе с народом их породившим. Пять-десять тысяч лет, и любая империя вырождается.
Мало кто из богов думает наперед, меняя лики, подсовывая свой образ все новым и новым народам. Велик и мудр египетский Гор, разделившийся на эмблемы и назвавший их: Вишну, Иисус, Будда, Аллах и Шива. Вот чьи труды нужно изучать в божественных яслях!
Я бережно погладил рукой копию пергамента, найденную в лавках Нулевого Яруса. Скрепленный печатью с соколиной головой, свиток признал меня земляком, подманил к прилавку и позволил себя коснуться, чем немало удивил торговца. Правда дальше дело не пошло — божественные иероглифы требуют расшифровки, и нагло противятся стандартным конструктам криптовзлома. Ну да ничего, ведь впереди — вечность.
От мыслей и задумчивого поглощения оливье меня прерывает вежливое покашливание Бэрримора.
— Говори.
— Хозяин, за прошедшие сутки подпространство вокруг чертогов сканировали дважды! Еще трижды я засекал искажения реальности от перемещения высших сущностей и один раз — эхо могучей битвы!
— Искали конкретно нас?
— Вряд ли. Слишком широкий диапазон поиска. Скорее всего, прозванивали любые пространственные аномалии. Как я понял — боги-поисковики встречаются.
— Угу, особенно они любят группироваться с богами удачи. Ну и звено боевиков сверху. Случается, что реально отхватывают знатный куш. Находят заброшенные Чертоги, гнездо Призрачного дракона, Друзу Трусливых кристаллов или потерявшиеся при портировании грузы…Неплохой приработок, хоть и рисковый. Те же кристаллы, уж до чего трусливы — а вломят так — мама не горюй!
— А бывает, что поисковики нападают на обитаемые Чертоги?
Я улыбнулся.
— Здесь все бывает. Даже чудеса.
— Вот и я о том же! Хозяин, я проверил местный аукцион. Нам срочно требуется стационарный артефакт Алмазной Вуали! Классом — не ниже легендарного. Это резко повысит уровень незаметности Чертогов.
— Цена вопроса?
— Жалкие полтора миллиарда!
— Иди нахрен!
— На безопасности не экономят! — не унимался ставший параноиком Бэрримор. Прошедший по грани, чудом избежавший развоплощения, проведший несколько сотен лет в брюхе у Дурина, наедине с урчанием его кишок — дух-хранитель стал реально мнительным.