Ice rose
Шрифт:
— Эмбер, не волнуйся ты так. Всё будет хорошо. К тому же, я буду на четвёртом месяце в самом начале. У меня ещё не будет такого огромного живота, чтобы не влезть в мой старенький горнолыжный костюм. В конце концов мы всегда сможем купить новый, — успокаиваю свою сестру. — Ну, любимая моя, ты же знаешь, как я люблю детей. К тому же, я не смогу оставить своё наследие, если убью этого ребёнка, — давлю на жалость и смотрю своими серыми глазками на сестру, умоляя смиловаться.
— Хорошо, прорвёмся! — вскидывает она голову и падает на кровать, как убитый воин, свергнутый атакой младшей сестры. Я подхожу
— А-а-а-а! Спасите меня, — кричит и смеётся моя любимая блондиночка.
После нашествия на нервные клетки моей сестры мы сидим и говорим о нашей с Алисой учёбе. На последнем курсе тяжелее всего учиться, так как очень много задают и требуют не меньше. Мы учимся на руководителя колонок. Мы хотим писать то, что любим. И нас будет знать весь мир. В подростковом возрасте я писала статьи на разные темы, а потом увлеклась большими историями о жизнях выдуманных мной людей. Но желание писать статьи у меня никогда не пройдёт. Это очень интересно, но чтобы официально работать и получать за это деньги, мы должны окончить институт и получить диплом. А теория ужасно скучна. Особенно история писательства.
— Слушай, завтра у нас контрольная работа попостановке текстаистилистике. Повтори текст лекций и схемы, мисс Вотнер и мистер Линт будут пытать по полной программе. Тем более тебя сегодня не было на консультации, — рассказывает Лиса, забирая предпоследнюю конфету, и отдаёт мне последнюю. Я лишь только вздыхаю и, кивая, забираю конфету. Решаю встать с кровати и включить свой компьютер и принтер. Нужно распечатать лекции и начинать учить.
— Ладно, я пойду домой, а то уже темно. Надо такси вызвать. А ты давай не болей, слышишь? — говорит мне на ухо последнее предложение Лутс. Потом нагибается и целует меня в живот.
— А ты там не балуйся! Не мучить нашу Стефани, у неё завтра важный день! — командует Лиса и поворачивается в сторону Эмбер, говорит ей, чтобы не расстраивала меня и оберегала от всего! После этого мы провожаем мою подругу в сторону выхода.
Попрощавшись, я закрываю дверь и чувствую, как живот снова начинает тянуть и давить. Через несколько секунд я уже склоняюсь над унитазом, зачесав чёлку назад своей пятернёй. После четвёртого раза я вытираю лицо и встаю с пола. На моих ногах рисунок плитки туалета, только не чёрного цвета, а красные отметины в виде квадратиков. Выхожу из комнаты и захожу в ванную, чтобы почистить зубы.
— Ну что, цела? — спрашивает сестра, когда я прохожу мимо её комнаты и киваю. Ховард сидит за компьютером, а услышав меня, разворачивается к проходу.
— Привыкай, это надолго. Завтра пойду, встану на учёт в больницу, после учёбы. А потом поеду на работу. Эх, действительно напряжённый денёк получится, — вздыхая, говорю и поворачиваюсь в сторону комнаты.
— Эй, хвостик! — окликает меня голубоглазая блондинка, я поворачиваю голову. — У тебя всё получится! Всё! Слышишь? Ты сильная, и я в тебя верю! — подбадривает меня родной человек. Я улыбаюсь, и мои глаза загораются от любви этой девушки.
— Как всегда, — коротко отвечаю и устало подмигиваю сестре, после чего мы обе занимаемся
— Ну что же, бурная жизнь продолжается, посмотрим, как мы будем с тобой справляться и что из этого получится, ты же мне поможешь, малыш? — задаю вопрос, положив руки на живот, ожидая, пока все документы распечатаются. — Хм, говорят, что молчание — знак согласия. Значит, вперёд к подвигам! — настраиваю я себя, забирая лекцию постилистике, и начинаю читать распечатанный текст.
Глава 3
Симптомы проблемы, или наглядное пособие о том, как сочетать не сочетаемое.
***
— Не хочу, не буду! Меня же тошнит от всего этого! — истерю я, смотря на сестру, готовившую мне завтрак в четвёртый раз за утро. Она перевела все продукты, имеющиеся у нас, чтобы приготовить эти четыре завтрака для меня.
Сегодня утром мне снова приснилось моё прошлое, только не день зачатия, как это было раньше, а момент из моей прошлой двойной жизни.
Мы сидели с Кастером около камина и разговаривали о нашем будущем. Мы хотели пожениться и, когда оба встанем на ноги, купить квартиру, поднакопить денег и родить ребёнка.
Проснулась я после этого сна в слезах и с температурой 38, но она очень быстро прошла. Мне пришлось выйти на застекленный балкон, чтобы немного охладиться, после чего я пошла в ванную, и потом меня снова стошнило от запаха, доносящегося с кухни. Эмбер тогда готовила себе завтрак.
— Слушай, знаешь что! С твоими потребностями ты скоро в обморок будешь падать. Две недели почти ничего не ешь! Только одну воду да фрукты. Так же нельзя! — орёт на меня сестра, а я смотрю на неё и, не знаю почему, но начинаю заливаться смехом.
— Ха-ха-хах, Эмбер, ты такая смешная! — держусь за живот и пытаюсь ровно дышать, но в сочетании с истерикой это совершенно не получается.
— Не вижу ничего смешного… — Обиженно смотрит на меня сестра, а я лишь не могу остановиться.
Решаю взять себя в руки и, вытирая глаза, смотрю на блондинку в шортах и белом топе. Она занималась гимнастикой перед завтраком.
— Ну, роднуля моя, мы же с тобой вместе проходили тему перинатального развития. Ты прекрасно знаешь, что если у меня токсикоз, я не могу ничего толком съесть. Меня от всего начинает тошнить. А в конце седьмой недели всё становится только хуже. Скажи спасибо, что на пятой и шестой я могла нормально поесть, — объясняю я, переводя взгляд на еду.
Тут неожиданно в мою голову приходит мысль о том, чтобы смешать труды моей сестры: омлет, жареный бекон, тушёные баклажаны, солёную красную рыбу с клубникой и шоколадом.
У меня даже потекли слюнки. Я поднимаюсь с углового сидения и достаю блендер. Засыпаю туда все ингредиенты и, закрыв крышкой, включаю кухонный прибор. Жижа получается грязно-розового цвета с белой пенкой.
Открываю крышку и вдыхаю райский аромат. Чувствую, как сестра подходит ко мне со спины. И смотрит на плод моего творения. На её лице появляется отвращение, а кожа покрывается нездоровым оттенком.