Ицамна
Шрифт:
Марта.
Схватки у нее начались, как только она увидела изображение Ишь-Чель. Одно дело знать, что ее ждет, и совсем другое – чувствовать, что это не просто древние сказки первобытных индейцев. Ребенок тяжело заворочался у нее внутри, но она подавила порыв обнять, приласкать, успокоить живот. Инстинкты – прочь! Пока что все идет своим чередом. Страшным и болезненным. Чувствуя, как намокают ее виски, она поглядела на Александра – тот, не разбирая, метался по костям. Светоч и смысл её жизни. Скорее!
Поясницу прошила волна боли, обхватила бедра,
Она не отрывала глаз от Ишь-Чель. Как Ицамна никогда после не изображался молодым, так и Ишь-Чель никогда не изображалась пустой – без дитя под сердцем. Это изображение было единственным. Ей надо продержаться, пока Александр не найдет вход.
Рядом пахнуло потом. Бородач. Вместо того, чтобы искать, он что-то бормотал про врачей и таращился на ее сиськи. Будут тебе сиськи, мерзкое животное. Только. Пожалуйста. Ищи!
А потом она увидела искомое, закричала что-то. Мимо легким ветром пронесся муж. Несколько секунд страшного ожидания, а потом послышался резкий скрежет камня о камень. Девушка заплакала от облегчения. Они с профессором не ошиблись!
Александр.
Он отпихнул суетившегося профессора и быстро, интуитивно, нажал на центр округлого барельефа. «Ракушка» ушла внутрь и послышался страшный гул, словно вся пирамида сошла со своей оси. Он продолжил давить, но камень перекосило, и он застрял. В какой-то момент он уверился, что придется как-то вытаскивать его обратно, выравнивать в нише, но внезапно он снова сдвинулся и легко провалился под его рукой. В лицо сначала ударила волна удушающе затхлого смрада, которая, казалось, высосала весь воздух из его легких, а потом его снесло каменной плитой, которая вылетела, как пробка из бутылки.
Голову его взорвало чудовищной болью, и, отлетая вместе с плитой прочь, он еще успел услышать чей-то сдавленный визг. Разобрать мужчина это кричит или женщина он не смог, а потом погрузился в небытие.
Альфонсо.
Он отчаянно пытался вдохнуть, но в горло вместо живительного воздуха лезло что-то, напоминающее сахарную вату и цементную пыль. Все прожекторы, кроме одного, погасли. А тот, что остался, истерично мигал, лишь добавляя хаоса вокруг.
– Эй! – прохрипел он, - Все живы?!
Ответом ему была тишина. Израненными руками Альфонсо сбросил завалившие его обломки и сел. В легкие тут же хлынул вожделенный воздух. Пыль почти осела, но пространство пещеры все еще было затуманено мелкой белёсой взвесью.
Шумно дыша и щуря глаза, он попытался определить местоположение спутников и решетчатой дверки, но в подмигивающем сумраке все пространство пещеры приобрело странные, причудливые очертания. Все казалось чужим, незнакомым.
«Эти идиоты могли бы догадаться, что произойдет взрыв. Даже их богам неведомо, какие газы скопились за тысячу лет в этой …», - думал он, вглядываясь в черную пропасть, возникшую в стене и пытаясь
В конечном итоге, он пришел к выводу, что сейчас его не должно волновать, что там. Узнает потом, сидя со стаканом пива перед телевизором. Или коллеги доложат. Сейчас - надо выбираться.
Он попытался подняться, но тут же снова безвольно осел. Боли в ногах он не чувствовал, но что-то явно было не так. Они словно превратились в поролон. Он попробовал снова – с тем же результатом. Паника подступила к горлу.
– Фернандес?! – заорал он, закашлялся и завопил еще громче, - Э-эй! Кто-нибудь?!
Послышались шаги. Мигающая полутьма наполнилась вышедшими из акульей пасти неясными темными силуэтами. Краткий миг облегчения сменился ужасом. Теневые головы и тела топорщились вениками перьев. А через секунду до него дошло, почему они так темны – фигуры с ног до головы были выкрашены черной краской.
Фанатики! Фанатики! Бороться в его состоянии смысла не было. Оставалось только надеяться, что смерть будет быстрой.
Глава 5
Александр.
Заслышав стон, Александр приоткрыл глаза, но голова тут же взорвалась миллионом атомных бомб. Он вскрикнул и зажмурился вновь, так и не определив, кто стонал. Фернандес? Марта? Он сам?..
Сжав трясущимися ладонями стучащие виски, он прислушался. Несколько секунд тишины, и новый сдавленный стон.
Скрежеща зубами, он сел и обнаружил себя в незнакомом помещении, где кроме здоровенного отполированного камня, похожего на саркофаг и узкого дверного проема с чадящими по бокам факелами, ничего не было. Да и не поместилось бы при желании – комнатушка была совсем крошечной. С трудом ворочая шеей, он поднял голову и увидел свисающие с края «саркофага» длинные, черные, слипшиеся от крови, волосы. Марта!
Она лежала на боку, скрючившись, подтянув к груди колени и часто тяжело дышала. Сразу подняться на ноги Александр не смог, поэтому подполз к камню на четвереньках и встал на колени.
– Где ты ранена? – спросил он, коснувшись рукой ее горячего мокрого лба, - Где болит?
Марта открыла глаза и, встретившись с ним взглядом, попыталась улыбнуться. Улыбка получилась жалкой и жуткой.
– Только не уходи, - прошептала она, - Будь подле меня…
– Как мы здесь оказались?
– Не знаю…
– Это Фернандес нас сюда перетащил? Или может быть…?
– Да. Да. Перетащил. Только не уходи! – прерывисто шептала она, с трудом выговаривая слова.
Александр оглядел жену. Ей срочно была нужна помощь. Левая сторона ее головы сильно кровоточила. Там же - на виске - была различима внушительная вмятина.
– Профессор пошел за помощью?
– Да. Да.
– Как давно? Вспомни, пожалуйста!
– Давно. Скоро вернется. Не уходи.
Александр растерянно смотрел на жену. В сознании ли она? Или просто бредит? Не потеряет ли он драгоценное время, если будет просто сидеть рядом?