Ибишев
Шрифт:
За длинным столом слева направо: начальник городской полиции, командир батальона, расквартированного в Денизли, прокурор города, советник по экономическим вопросам, начальник городского отделения национальной безопасности, президент гостиничного консорциума Питер Мак — Кормик с переводчиком и вице–президент консорциума И. Салманов (сын).
Никто не курит. Салманов не терпит запаха сигарет…
Джамиля — Зохра сидит на диване, подобрав под себя ноги. Она в джинсах с кожаными заплатками на коленях и в свитере. В комнате полусумрак. В углу электрический камин. Горит телевизор. Она одна дома.
8.
Известие облетело Денизли почти
19 декабря Кебире решила нарушить свое молчание и открыть истинное имя Оборотня…
И утром она позвала к себе женщин. И велела зарезать белую овцу. И перс зарезал ее во дворе. И мясо раздали соседям и нуждающимся, а внутренности тщательно промыли в проточной воде и нарезали кубиками, и тушили с луком, курдюком и картошкой в большой чугунной сковороде. И она сказала, чтобы из мечети принесли розовую воду, называемую «гюлаб». И ее принесли в цветном стеклянном кувшинчике в серебряном окладе и поставили на каминной полке. И Кебире поела вместе с женщинами, и после еды ополоснула руки розовой водой. И она села на полу на ковер и пророчествовала с закрытыми глазами. И женщины слушали ее, затаив дыхание. И Кебире начала так:
— Вода станет соленой, как кровь, и воздух горько–сладким, как цветущий миндаль в апреле…
И еще, заканчивая свое пророчество, она сказала:
— …Лицо его будет столь ужасно, что многие из вас ослепнут на время и не смогут говорить. День приближается! Семерых он уже взял себе. И восьмая жертва уже прощена и оплакана тысячеглазыми ангелами! И в доме, в котором она живет, уже появились предвестники несчастья! Имя ее я не скажу вам. Черные птицы там, в небесах, скрытые туманом, кричат и зовут ее. Если она услышит этот зов и сможет разглядеть все знаки — она избежит смерти, и вместо нее погибнет сам убийца!
Плачущие женщины просят рассказать гадалку о знаках. Но Кебире качает головой.
— Этого нельзя делать. Сейчас два часа дня. Идите и скажите всем: что бы ни случилось — сегодня поздно вечером я назову имя убийцы. Я, Черная Кебире, получившая свой дар в обмен на девственность и радость материнства, укажу вам его…Предупредите об этом своих мужчин — пусть они будут наготове. Пусть ничего не боятся и вечером выйдут на улицы с ножами и ружьями, и жгут повсюду костры, чтобы огонь очистил воздух! Предупредите полицейских, потому что и у них есть жены и дочери, и они тоже ненавидят убийцу. Надо сделать так, чтобы на улицах было тихо. Только в тишине мы сможем поймать его.
Идите. До вечера остается совсем мало времени. И пусть Аллах поможет вам!
И женщины разошлись в страхе и сомнении. И слова, сказанные гадалкой, разлетелись по всему городу. И, воодушевившись, мужчины готовили ножи и ружья и дрова для костров. И в домах заколачивали ставни и вешали на двери замки, и женщины повсюду искали знаки и, найдя их, кричали от горя. И полицейские выключили свои рации и вместе с прочими собирали шатры из дров, чтобы с наступлением вечера запалить их. И к четырем часам дня Денизли стал похож на осажденный город. И иностранцы, напуганные происходящим, сев в большие «джипы» и включив галогены, уезжали прочь. И начальник полиции, и другие начальники беспомощно метались в своих кабинетах. Все, кроме Салманова. Он спокоен. Он надеется, что пророчества гадалки помогут, наконец, поймать проклятого Оборотня и что, таким образом, ему тоже удастся вырваться из бессмысленного лабиринта смертей. И тогда он вновь станет хозяином города. А значит строительство первоклассной гостиницы с бассейнами и бунгало на берегу моря, двумя ресторанами и баром, казино и боулингом
Пусть будет так, как будет!
Вереница призрачных животных с горящими глазами медленно ползет, друг за другом, сквозь клубящийся туман. Это огромные белые «джипы» с символикой консорциума на дверях. Они едут с включенными фарами. Скорость не больше сорока километров в час, слишком велик риск съехать с дороги или удариться в столб. Под огромными колесами хрустит влажный асфальт.
Они проезжают по узким улицам мимо почти невидимых домов. Угадываются лишь бледные силуэты зданий. Почта. Супермаркет на углу. Полицейское управление. Банк. Выезжают к бульвару и дальше на северо–запад, по дороге, ведущей прочь из города. В молочной дымке бесшумно ходят люди. Они складывают костры. И в руках у них оружие. На обочинах брошенные полицейские машины.
В пять часов Салманов читает обращение к жителям Денизли.
— Дорогие сограждане, я знаю, что происходит в городе, и распорядился оказывать вам всяческое содействие! Если Всевышнему будет угодно, сегодня вечером мы все вместе поймаем убийцу! Он угрожает нашим женам и сестрам, он угрожает порядку и нашим планам на будущее! Он угрожает нашему Денизли! Он зло, которое мы должны одолеть! И я уверен, что мы сможем это сделать общими усилиями! И да поможет нам Аллах!
И те, кто слышал эти слова, больше не чувствовали себя слабыми и одинокими. И люди воодушевились еще больше. И все они были готовы найти Оборотня и убить. Салманов благословил Великую Охоту.
И сразу после его выступления Великая Охота началась.
По всему городу почти одновременно запылали гигантские костры. Огни, огни, везде огни! На каждой улице, в каждом переулке, на площадях, на бульваре! Трещали доски, серый дым и золотистые искры разрывали клубы тумана и жадно тянулись к небу! И все это было похоже на праздник, и люди, стоящие вокруг костров, больше не боялись ни тумана, ни проклятого Оборотня. Теперь не он охотился за ними. А они искали его!
Ему не проскользнуть незамеченным по этим улицам, мимо пылающих костров, мимо всех этих людей. Великая Охота дарит отчаянную радость и освобождение от мучительного страха.
— Мы поймаем этого сукиного сына!
На улицах появляется сам Салманов в сопровождении лишь одного телохранителя и без машины. На нем длинное пальто. Он идет с непокрытой головой, и люди кричат от радости, когда он подходит к ним. И многие, как это положено, целуют его руку и прикладывают к сердцу и ко лбу. И Салманов бледен и решителен. В его глазах охотничий блеск, как было раньше.
— Мы обязательно поймаем этого сукиного сына!
Он обходит улицу за улицей, мимо костров и вооруженных мужчин.
Проходит больше часа. Люди ждут в напряженной тишине. Ничего, кроме дыхания и треска костров. Совсем издалека доносится ровный гул моря. Он непременно появится. Он должен появиться. Так сказала гадалка.
Черная Кебире сидит в саду на скамейке, раскрыв над головой большой цветастый зонт. И туман висит вокруг нее, словно неподвижный дым. На улице перед домом никого нет. Ни людей, ни костров. Она сама захотела, чтобы было так.
Запертые в спальне, в голос плачут тетушки и молодая племянница гадалки. Перса по делам она отослала еще рано утром, сразу после того, как проснувшись увидела, что за ночь все зеркала в доме потускнели и потрескались, а питьевая вода приобрела вкус ржавого железа…