И.В.С.
Шрифт:
— Назар! стреляй цыгана! он Фильку зарезал!!!
И почему я решил, что эта фигура интеллигент? Длинное пальто, длинные волосы. А-а, еще очки и, вообще, морда породистая. Ну не хиппи же, этим еще рано. Командует, указует, сам пачкаться не желает. Вон — тоже пистоль в руке. Только — что за друзей ты себе завел? Назар, Филька. Не мы такие, а жизнь такая? Урла ты, а не интеллигент.
Выстрелы загрохотали неожиданно громко, я уже отвык, невольно зажмурился, во рту стало кисло, как железа лизнул. А меня уже тормошили, пытаясь приподнять.
— Товарищ Сталин, вы живой? Товарищ Сталин!!
Парнишка какой-то. Споро
— Уходим, товарищ Сталин, надо быстрей, я помогу, вы на меня опирайтесь. Ну пожалуйста, товарищ Сталин, уходим…
До перекрестка я почти висел на нем, потом мы свернули за угол, я потихоньку начал шевелить ногами самостоятельно, вскоре совсем разошелся, пошел один.
— Вы не ранены?
Я отрицательно мотнул головой.
— Вы меня простите, виноват я, растерялся. А потом испугался, что вас убили, когда этот, в бекеше, на вас кинулся. И стрелять в него мне было нельзя, я в вас попасть мог. А тот сзади в вас мог выстрелить, он сначала даже целился, я в него хотел. А тот, у мешка, тоже, я и растерялся. Вы простите меня, товарищ Сталин, я же охранять вас должен, вы простите меня…
Я остановился и, наконец, подробнее рассмотрел его лицо. Нормальное, чистое, лет двадцать пять молодцу. Такой же бушлат, как у убитого. Пока всматривался, парень продолжал бормотать, и виноватость все больше проступала на его подвижной физиономии. Вздохнул и потерянно замолчал.
— Ну, хватит причитать. Все кончилось. Ты молодец, правильно действовал, спас мне жизнь. Кто приказал меня охранять? Почему прятался, шел вдалеке? Как зовут?
Парнишка приободрился. Похоже, это для него впервые — убивать, руки все еще трясутся, сейчас осознавать начнет, еще раз в панику вдарится. Надо его отвлечь вопросами, разойдемся потихоньку, освоится.
— Ну отвечай, я спросил!
Парень подтянулся и начал.
— Зовут Алексей Ефремов. Вы меня не помните? Мы с вами позавчера разговаривали, когда метранпаж вам верстку приносил. Вы еще пошутили тогда. Мне от нашего отряда в типографии вас охранять поручили, вы же сегодня должны к нам подойти. А я должен вас охранять от дома до типографии, только на глаза не лезть и не разговаривать, потому что вы этого не любите. То есть, мне сказали, что вы не любите, когда вас охраняют, а не разговаривать. Сказали, чтобы посмотрел, если патруль привяжется, выстрелами отвлек, или еще что по обстановке.
Типография, значит. Грамотная речь, заметно. И вообще парнишка толковый, располагающий. Вон улыбка какая, уже отходит от приключения. Все хорошо, молодость…
А грабежи в городе уже вовсю идут, шагу ступить нельзя. Наверно, полиция это дело совсем забросила, политикой занимается. Ну правильно, больше трех не собираться… Соберешься тут, когда на улицах стреляют и режут. Стандартная методика власти — не отвлекается народ на всякие разговоры, выживает. Со снабжением перебои, война же еще. Давай, вспоминай, вспоминай.
— Как думаешь, долго нам еще до типографии таким ходом? Ты давай, я на тебя немного опираться буду, веди. Сам-то как, не задело?
— Нет, не
Надо же, рыжего заметил в такой темноте. Это он о рабочем, интеллигент точно был черным. Ладно, дальше надо помолчать, подготовиться к встрече в типографии. Вообще полезно больше молчать и слушать. Сойдешь за умного.
Пожалуй, первый этап мне ясен. Вопрос о моей борьбе с большевиками не стоит, удержать империю от падения в пропасть революции уже не удастся. Белое движение, Временное правительство, монархия — битые карты. Что-то я не помню, чтобы Сталин играл какую-то решающую роль во всем этом битье. Со мной или без меня, но большевики возьмут и удержат власть в стране, с историей не поспоришь, эти процессы запущены давно и надолго. Я должен перехватить власть у Ленина и удержать ее после его смерти, в этом залог будущих возможностей для восстановления державы. Обо всем остальном будем думать, если удастся это.
Моя цель прижаться к Ильичу, стать необходимым ему лично, и, при его поддержке, выйти на ведущие позиции в партии, получить рычаги в управлении ею и страной. Партия такой же инструмент власти, как и любой другой бюрократический аппарат, значит надо стараться, чтобы он креп и разрастался в своей мощи под моим руководством. Ну, коротко и ясно.
Ключ ко всему — Ленин, на него все внимание, надо искать его слабые стороны и использовать их. Для начала понаблюдать за этим человеком и приступить к его глубокому всестороннему изучению. Найдем что-нибудь. Мой образ — исполнительный и инициативный служака, преданный соратник, правая рука. Сначала всегда Владимир Ильич, потом то, что сделано при моем участии и под его руководством. Только благодаря ему и т. д. И помалкивать, аккуратнее, тщательнее. Никакой отсебятины, зубы сжать и терпеть. Придется параллельно выучить всякие труды и научиться смотреть на все происходящее с ленинским прищуром.
В общем — вживаться, вживаться и еще раз вживаться. Нужен Йоганн Вайс, не нужен и еще долго не будет нужен Александр Белов. Хороший был фильм.
Интересно, что мне было надо в типографии? Сразу после нее — в Смольный. Если не расстреляют.
— Товарищ Алексей, подбери мне еще десяток своих ребят, таких, за кого можешь поручиться. Подумай, люди нужны надежные, боевые.
Пару минут шагали молча, затем Алексей жалобно произнес:
— Я только за двоих поручиться могу.
— А ты подумай, реши задачу. У тебя час, пока мы в типографии будем. Перед выходом в Смольный доложишь, представишь людей. Связь с ними обдумай, надо будет по городу их посылать. И о нашей маленькой войне — никому, не надо, чтобы товарищи беспокоились.
Так и дошли.
В типографии было несложно, меня знали и ждали. Оказалось, что сегодня в газете "Рабочий путь", печатающейся здесь, должна выйти моя статья "Что нам нужно", для этого я и приперся, посмотреть гранки. Не удержался, чтобы не внести правку, забрался в какую-то комнатушку и начал менять историю по памяти. А как еще? Надо в ситуацию вникать, газеты читать и потихоньку осваивать перо. Мало ли что грузин, мне еще собрание сочинений писать.