И.В.С.
Шрифт:
— Тата, не говори ерунду, с чего ты взяла?!
— Все знают, все! Иосиф, ведь правда, восстание сегодня, я знаю!
Я тоже кое-чего знаю, но помалкиваю. Эх, дети…
— Спасибо за чай. Нет, не в Смольный, у меня еще другие дела, спешу…
Еле остановился, чтобы не прокартавить:
— Конспигация, батенька!
Что халявная молодость делает, прямо в голову бьет. Мужчина несколько растерянно спросил:
— Так ты один пойдешь?
Кивнул, встал и вышел из кухни, он поднялся следом. Женщина сокрушенно вздохнула: — Опять ничего не позавтракал.
Оглянулся: — До свидания, спасибо, тороплюсь — и прошел в коридор. Не продумал, что тут может быть мое на вешалке? Зайдя в комнату, взял с дивана шинель, зорко наблюдая, не вызовет ли это удивления.
— Мне пора.
И, не давая продолжить вопросы, тронулся к двери.
— Открой, пожалуйста.
Удивленно взглянув, он пропустил меня на лестничную площадку и мои шаги загрохотали в гулком лестничном пролете — впервые после этих почти тридцати лет. Едва ли не бегом спустился и вылетел из парадной. Глухо ахнули двери. Свобода! [1]
1
* Перед Октябрьским переворотом И.В.Сталин жил на квартире у С.Я.Аллилуева, своего будущего тестя, на 10-й Рождественской улице (теперь это 10-я Советская). Сейчас в квартире музей.
Темно, начало восьмого, посветлеет еще часа через два. Единственный фонарь на перекрестке склонил желтую голову. В доме напротив свет только в трех окнах, да в соседнем здании над подъездом дышит тусклая лампочка. Моросило, мелкий дождик прозрачной сеткой ложился на волосы. На улице никого — или пока слишком рано для разомлевших со сна богачей, или район такой малонаселенный. Поднял воротник, сунул руки в карманы и, зябко передернув плечами, зашагал направо, поглядывая на дома, высматривая таблички с названием улиц, — может, увижу знакомые, определюсь по месту.
И тут на меня навалилось, это я уже не мог больше сдерживать. Еще вчера я был Чингисханом, умирающим от ран императором монголов, но — Чингисханом!!! Вся моя жизнь осталась там — Бортэ, Хулан, Хулугэн, Цэрэн, мои родные, друзья, мой народ, мое время. Все они умерли, растворились в веках, прошло семьсот лет. а для меня прошла только эта ночь. Запах волос Хулан, тепло ее руки… Перед глазами плыли образы моих дорогих, бесконечно родных и любимых, потерянных навсегда. Моя модель вселенной оказалась несостоятельной, мир рухнул, кольцо времен, возможно, не замкнется, увижу ли я их когда-нибудь… Память о них и былом — вот и все, что осталось от тех прожитых лет.
Когда-то, в далеком 2008 году, в день своего пятидесятилетия, я, Сергей Петрович Томчин, бывший майор Советской армии, бывший математик и бизнесмен, шагнул во временной провал и очутился в степи, среди кочевников, на неизвестной мне планете. Да, я считал, что случайно попал в другой мир, был молод, наивен и не верил в мистическую чушь. Ошибался, теперь это вынужден признать. Но я стал ханом племени и создал свое государство только собственной волей и умом, в соответствии со своими представлениями о правильности действий в складывающихся обстоятельствах. Я сам создал свой народ, дал ему имя, собрав его из разрозненных племен, прекратил резню в степи, дал людям законы. Я поднял его с колен и мы вместе созидали величайшее в том мире государство свободных, гордых и счастливых людей. Я дал ему самую совершенную армию, я заложил государственные основы, я начал возведение городов и объединение стран под властью справедливых законов, я сделал все для развития человечества, цивилизации, наконец. Жизни не хватило для завершения всех моих планов, потомки не смогли избежать соблазнов власти, ушел порыв, исчезла воля и стремление идти по указанному мною пути, все произошло слишком быстро, при жизни одного поколения, я не успел воспитать новый народ и заложить в его генотип принципы равенства всех людей перед законом и изначальной свободы каждого рожденного. Война, вечная война не позволила вложить в них ту мораль, которую я исповедовал. Служить людям и защищать свой народ, этим я жил — так чем я виноват перед историей,
И вот теперь — Сталин…
Неужели Он, тот, кто ведет меня по судьбе, не понимает, что после Чингисхана я не поверю в возможность что-либо изменить в этом мире несправедливости, в этой очередной мясорубке, в которую он меня забросил. Десятки лет борьбы, что он мне предрек, никуда не приведут, кровь новых жертв падет на мою голову, и — ничего. Через сотню лет Россия будет разрушена, раздроблена, захвачена иностранным капиталом, женщины и дети будут продаваться на рынках тела по всему миру, а вымирающий от бездуховности и бессмысленности существования народ будет жалко цепляться за жизнь всеми своими ста сорока миллионами.
На одной седьмой части суши, в которой скрыта треть мировых запасов полезных ископаемых, произойдет мягкая передача всех богатств, накопленных веками славной истории и кровью патриотов, в руки иностранных подданных, детей и внуков воров и предателей своей страны, ее народа, ее будущего, когда-то родившихся в СССР.
Гибель империи не остановить, а через пару сотен лет и вся планета задохнется в продуктах жизнедеятельности, оставленных обществом потребления, выгрызшем надежду будущих поколений неуемной жаждой наживы и удовольствий.
Жизнь нам дана для наслаждений и развлечений, после нас — хоть потоп. Берегите себя!!! Скоты.
Я уже почти бежал в темноте в окружении редких пятен светящихся окон по обе стороны улицы. Спокойнее, не споткнись. Под ноги смотри, горячий эстонский парень. Так вопросы не решают, успокойся. Дыши, гуляй, некуда тебе бежать. Больше некуда.
Какой из меня Сталин? Я не знаю истории его жизни, не владею грузинским и партийной риторикой, не помню никаких работ Ленина, Маркса и прочих вдохновителей мирового пожара революций, не знаю лиц, обстоятельств, фамилий — не владею темой. Я равнодушен к вопросам идеологии. Их партия, закаленная долгими годами работы в подполье, обязана меня уничтожить при первых возникших сомнениях по моему поводу. Провокатор или сумасшедший, итог один — пуля в лоб в укромном уголке, чтобы не выносить сор из избы. На что рассчитывал тот, кто затеял всю эту аферу с переносом сознания? За что мне бороться? За свою жизнь, внедряясь, витийствуя, ведя народ по предопределенному историей пути? Удивил, уж кто-кто, а Он должен понимать, что я из себя представляю. Власть, роскошь, богатства… И Он хочет завлечь этими игрушками того, кто еще вчера был Чингисханом? Вот и исправим историю, так, как это может сделать только Чингисхан!
Есть хороший способ исполнить мечту многих поколений российских демократов и кое-кого еще. Я могу уничтожить Сталина. Для этого не надо стреляться, достаточно просто уйти, уйти сейчас — и ничто не сможет вернуть к жизни эту политическую фигуру. Как радовался Геббельс, когда умер Рузвельт…
А что дальше? чем дальше жить в этой проклятой благословенной Австралии? Греть пузо на солнышке, наслаждаться уютом и сытостью, недостижимыми для моих бывших сограждан? Как когда-то сказал мне мой бывший одногруппник по институту, покинувший нас в девяностые и переселившийся во взбалмошный Нью-Йорк:
— Те же проблемы, тоска и прочее, но, как подумаю, в каком вы дерьме сидите сейчас, и сразу легче становится, правильный был у меня ход.
Черт, может, книгу напишу, изложу свой опыт реального властителя, взгляд на природу власти, на динамику истории и роль личности в ней. Хотя — для кого это все, вся правда о хождении по головам на Голгофу? Нужна ли эта правда, если читающий не сможет отличить ее от выдумки или фанфаронства, опыта не хватит. Не называть же книжку — "Мемуары Чингисхана. Как это все было." Не поверят…