И возвращу тебя…
Шрифт:
— Алло, бижу, — произнес он на иврите с тяжелым русским акцентом. — Как отсюда покороче выехать, не подскажешь? А то мы совсем заплутали…
— Можно по-русски, — сказал Игорь. — Езжай прямо, потом налево, а там указатели.
Он посмотрел на часы. До автобуса оставалось еще минут двадцать.
— А вы, случайно, не в сторону Тель-Авива? Не подбросите?
— Садись вперед, заодно дорогу покажешь! — махнул рукой водитель и повернулся к своему приятелю. — Слышь, Коля, перейди назад, будь другом.
Щуплый светловолосый Коля без слова пересел, мазнув по Игорю равнодушным взглядом. Глаза у него были немного странными — блекло-голубыми
— Вот повезло-то, — сказал он, улыбаясь. — До автобуса еще полчаса, а потом трястись со всеми остановками. Спасибо, ребята.
— А ты вообще куда путь держишь?
— В Париж! — сам не зная почему, пошутил Игорь. — Довезете?
Откуда у него выскочил этот «Париж»? Не иначе как от жары…
— А чего ж не довезти? — весело откликнулся водитель и тронул машину вперед. — Довезем, бижу. А как же. Правда, Коля?
Коля промолчал, что, по-видимому, нисколько не удивило его приятеля.
— Здесь налево?
— Ага.
Они выехали на четвертое шоссе. Через несколько минут водитель с досадой пристукнул по рулю.
— Вот же где… — сказал он, ткнув пальцем в дорожный указатель. — Видел, Коля? Вот куда поворачивать надо было. Блин… Слышь, бижу, мне еще надо друга тут неподалеку высадить. Но зато потом сразу в Тель-Авив. Ты как с этим?
— Нет проблем.
На светофоре взяли налево, насквозь проехали поселок, состоявший из одинаковых белых коттеджей. Затем за окошком замелькали невеликие местные поля, огороды и сельскохозяйственные постройки. В машине запахло коровьим навозом.
Водитель покрутил носом.
— Хорошо в деревне летом. И как это ты в такую глушь забрался, Коля?
Коля снова промолчал.
Машина свернула на грунтовку, а потом и вовсе почесала по целине в сторону небольшой рощицы эвкалиптов.
— Куда это вы? — удивленно спросил Игорь, чувствуя недоброе. — А ну, останови.
Пожалуйста… — охотно согласился водитель, останавливая автомобиль между двумя рослыми облезлыми деревьями. — Вообще-то мы уже на месте, бижу. Выходи, приехали. Париж, как и было заказано.
Он заглушил двигатель, вынул ключ из замка зажигания и сунул в карман. Тем временем Коля вышел и открыл Игореву дверь. Светлые глаза смотрели прямо, не мигая.
— Нет, — сказал Игорь, чувствуя, как его охватывает потное оцепенение паники. — Зачем?
Не отвечая, Коля грубо схватил его за руку и с неожиданной силой выдернул из машины. Игорь ухитрился устоять на ногах, но сокрушительный толчок в грудь опрокинул его в горячую пыль под эвкалиптами.
— В Париж захотел, сука? — тихо и страшно прошелестел Коля. — Сейчас я тебе покажу Париж. На!
— Зачем? — повторил Игорь. — Кто вы?
— Вику помнишь? — так же тихо спросил светловолосый. — Привет тебе передает. Ждет в гости.
Он что-то бросил в Игоря, и тот поймал, инстинктивно выставив для защиты дрожащую руку. Это был выкидной нож.
— Ты, я слышал, в ножики любишь играть? Вставай, поиграем.
Игорь отполз к эвкалипту и поднялся на ноги, рассматривая оружие. Теперь он уже не боялся. С клинком в руках он всегда ощущал себя богом. Особенно с таким клинком. Он выщелкнул лезвие и залюбовался его совершенной формой, его матовым безотсветным покрытием. Чудо-вещь… ночью такой фиг заметишь. Темнота, жалящая из темноты.
Игорь перевел взгляд на противника. Тот уже отошел от машины и стоял, ожидая его и сжимая оружие в правой руке —
Берл тоже вышел из машины и теперь, прислонясь к капоту, неодобрительно наблюдал за происходящим. Ему с самого начала не нравилась идея поединка — она отдавала Голливудом, входила в вопиющее противоречие со всеми правилами конспирации, наконец, просто выглядела опасной. Например, куда везти сбрендившего волгоградского Зорро в случае ножевого ранения? Неизбежно пришлось бы обращаться за помощью к Мудрецу, а этого Берлу хотелось меньше всего. Но Колька закусил удила. Поединок казался ему единственной возможностью разрешить возникшее противоречие. Дело в том, что, с одной стороны, он непременно хотел поквитаться с Викиным убийцей, а с другой — заявлял, что после мученической смерти Рашида Геля категорически запретила ему резать сутенеров.
— Так таки и запретила?.. — иронически переспрашивал Берл, всем своим видом подчеркивая полнейшую дикость самой идеи о том, что исчезнувшая четырнадцать лет назад персона может вот прямо сейчас что-либо запрещать или, наоборот, разрешать.
— Именно так. Запретила, — невозмутимо отвечал Колька, поглядывая в пространство на одному ему видимую запретительницу. Берл раздраженно пожимал плечами. А что еще ему оставалось делать? Конкурировать с призраком?
Место, куда он приехали, по вечерам традиционно использовалось для «кислотных» вечеринок окрестными любителями травки и «экстази». Так что полиция не должна была особенно удивиться найденному здесь трупу уголовника с перерезанным горлом. Драка из-за наркотиков, сведение мафиозных счетов — ничего необычного.
Полагаясь на Колькин опыт, Берл надеялся на быстрый исход схватки. Но осторожность никогда не помешает, и поэтому на всякий пожарный он держал наготове «глок» с навинченным глушителем.
Зной плыл над полем, над убранной бахчой, над апельсиновой плантацией, над жесткой листвой, свернувшейся от жары на горячих ветвях. Вокруг не было ни души: какому дураку придет в голову лезть в такое время дня на самый солнцепек? Внутри эвкалиптовой рощи тени почти не чувствовалось — хитрые деревья, казалось, держали ребром к солнцу свои и без того узкие серые листья. Пахло раскаленной пылью и дальним коровником.
Игорь стянул через голову футболку и обмотал ее вокруг левой руки. Берл с беспокойством наблюдал за его приготовлениями. Подлец явно умел держать в руках нож. Он вытянул вперед обе руки, слегка согнув их в локтях, и маленькими приставными шагами двинулся к Кольке. Тот оставался неподвижным. Он был почти на голову ниже ростом, так что у Игоря имелось изначальное преимущество в длине рук. Колька мог уповать только на быстроту и технику, и Берл искренне надеялся, что он знает, что делает.
Берл заранее угадал момент, когда Игорь сделает выпад. Атака выглядела слишком очевидной: прямой колющий удар в грудь с продолжением наотмашь. Колька скрутил туловище вправо, шагнул назад и ударил Синева в рот рукояткой ножа. Берл покачал головой: напрашивалось совсем другое. Колька мог бы закончить схватку гораздо более простым, режущим движением по горлу. То, что он предпочел, обычно делали только очень опытные бойцы и только тогда, когда врага требовалось непременно взять живым. Да и в этом случае бить следовало не в рот, а в висок, вырубая противнику сознание.